Попуций посмотрел в высокое летнее небо, улыбнулся, сорвал с головы колпак и помахал облакам.

— Сильнейший амулет! Его магии с лихвой хватит, чтоб открыть дверь между мирами! Но, парень, — тут чародей оглянулся по сторонам и понизил голос. — Такая вещь — в руках человека?! Ты сам-то понимаешь, чем это тебе грозит?

— Но как же… — начал Дарин и умолк: мимо по аллее неторопливо брел человек. Громадного роста, с ярко-рыжей окладистой бородой, он был уже немолод, но, судя по всему, находился в прекрасной форме: кожаная безрукавка открывала могучую грудь и такие мускулы, что Дарин только вздохнул от зависти.

Рыжебородый гигант был погружен в свои мысли и миновал могилу чародея, даже не заметив ни самого Попуция, сидевшего на мраморном надгробии, ни притихшей компании.

— Кто этот господин? — полюбопытствовал Басиянда, провожая человека взглядом.

— Это генерал Пфафнус, — небрежно махнул рукой маг. — Между прочим, знаменитость! В прошлом, само собой, — тут же пояснил он. — Герой войны, доблестный полководец! Прославился тем, что первым решил вербовать в свое войско обитателей гор. Это с его легкой руки в армии Лутаки появились тролли, гоблины, огры… да что говорить, у него было целое подразделение, полностью сформированное из мирных горных людоедов!

— Людоедов?!

— Отличные ребята, бесстрашные солдаты и Пфафнуса просто обожали! Можно сказать, души в нем не чаяли. А уж как их боялись враги!

— Могу себе представить, — пробормотал Дарин.

— Собственно говоря, существовала только одна проблема: когда на поле битвы выходили людоеды, враг убегал так быстро, что не было никакой возможности его догнать, чтоб сразиться, как полагается! Остальные солдаты очень расстраивались по этому поводу, — Попуций вздохнул. — Когда Пфафнус ушел на покой… Бутфарп тринадцатый, что правил тогда, генерала недолюбливал, завидовал его славе, потому и вынудил в отставку подать! — многозначительно проговорил чародей. — После этого подразделение пришлось распустить: новый военачальник никак не мог найти с людоедами общий язык!

— А зачем же этот господин приходит сюда? — робко осведомился Басиняда: рассказ о мирных горных людоедах заставил его поежиться.

— Навестить солдат, конечно же! Скучает, заняться-то ему нечем. Пфафнус — герой, потому сейчас и в забвении: в наше время на эту специальность спроса нет!

Чародей устроился поудобней.

— Вернемся к разговору, — предложил он. — Приятно, не скрою, поболтать с интересными людьми, ко мне ведь и не приходит никто! Тут, на кладбище, спокойно, конечно, но скучновато! Так, говоришь, приходил за амулетом не кто иной, как Тесс?

Попуций вопросительно посмотрел на Дарина.

— Приходил, ага, — кивнул тот, вспомнив появление повелителя ламий в лавке Дадлиона. — Как думаете, зачем он ему понадобился?

— Давай поразмышляем, — чародей подпер рукой щеку. — Помозгуем. — Я, признаться, при жизни выдающимся мыслителем считался! Не все это признавали, да ведь против очевидного и возражать глупо! Даже недруги признавали за мной недюжинный ум! Вслух, разумеется, не говорили, но я-то знал: это они из зависти замалчивали! — он скромно улыбнулся. — Да, так вот… насчет амулета. На первый взгляд, вроде бы все ясно: между феями и драконами давняя вражда. Всем известно, что феи мечтают покорить драконов, стать повелительницами волшебного мира. Но дело-то в том, — тут чародей с важным видом поднял палец. — Что драконов, хранителей равновесия в мире, покорить не так-то просто!

Тохта тихо зашипел, услышав о драконах, но Попуций не обратил на него внимания.

— Сам посуди, — продолжал он. — Они сильны, могущественны и с теми, кто посягнет на их владычество, расправляются жестоко. Но феи — это достойный противник! Это само коварство и хитрость! Они никогда не действуют напрямую, но всегда — исподтишка. Приводят в действие такие силы, о которых никто и не догадывается, и, заметь, сами — всегда в стороне!

Он глубокомысленно покивал головой.

— Мне про этот амулет не очень много известно. Так… кое-что слышал в свое время. Сильная вещь! Существует ритуал, сложный и опасный, — чародей помолчал, припоминая. — И если совершить….

— То целая армия давно умерших драконов будет подчиняться тому, кто их освободил, так? — подсказал Дарин. — Это я вчера в одной книге читал. В лавке у Дадалиона случайно отыскал и…

— Кому ж придет в голову его совершать? — буркнул кобольд. Разговоры о драконах его сильно нервировали.

Попуций пожал плечами.

— С помощью такой армии можно совершить что угодно.

— Например?

— Например, сразиться с живыми драконами.

При этих словах Тохта поднялся и прошелся туда-сюда, чтобы успокоиться.

— И победить? — беспокойно спросил он.

— Вполне возможно, — чародей задумчиво потер подбородок. — Но мне другое интересно. Мне интересно, почему за амулетом феи послали именно Тесса?

— Ну, как… он же, вроде, их верный слуга? — неуверенно предположил Дарин.

Кобольд подошел поближе и уселся на прежнее место.

— Верный ли? — как-то загадочно отозвался Попуций и погрузился в размышления.

Тохта почесал лапой за ухом. Разговор, в котором без конца упоминались драконы, приводил его в беспокойство и лишал спокойного расположения духа. Конечно, если была бы возможность прямо сейчас немного закусить… тут мысли кобольда потекли совсем в другом направлении. Он вспомнил, что в доме с синими ставнями, на кухне, в корзине с овощами припрятан лакомый кусочек — отличная молодая крыса, настоящий деликатес! Дадалион, конечно, крайне неодобрительно относился к тому, что Тохта прячет повсюду еду, пришлось дать честное слово, что никаких заначек в доме больше нет, взять крысу и демонстративно утащить во двор. Но как только Дадалин отвернулся, кобольд шмыгнул в кухню и надежно закопал свой будущий обед в корзине с овощами. Люди совершенно не понимают, что каждый уважающий себя кобольд прямо-таки обязан делать запасы! Потому-то у Тохты в доме с синим ставнями запасов было предостаточно: и в кухне, и в гостиной за диваном, и даже в лавке — Дадалион и Дарин о том и не подозревали.