– Это от влажности! – говорил он коллегам. Это же ответил он и Бернсу.

– Я думал, что вам стоит пойти позади остальных, – возразил Бернс.

У лейтенанта была небольшая голова в форме пули. Серо-стальные волосы коротко подстрижены и расчесаны на косой пробор. Голубые глаза лейтенанта остановились на левой ноге Мейера, пониже коленной чашечки, пронзив ее навылет, как та пуля калибра 0,38 на прошлое Рождество.

«Остальные», о которых говорил лейтенант, расположились в кабинете лейтенанта в подчеркнуто небрежных позах. Хэл Уиллис полусидел на подоконнике. Коттон Хейз развалился на стуле рядом с книжным шкафом лейтенанта, где стояли переплетенные сборники законов. В последнее время лейтенант в них почти не заглядывал. Артур Браун стоял, прислонясь к запертой двери и сложив руки на груди. Именно они, в течение полугода занимавшиеся этим делом, должны будут первыми вломиться в подозреваемую квартиру. За этим могучим клином последуют шестеро полисменов из 87-го участка. Замыкать группу захвата будут двое отважных копов из отделения по борьбе с наркотиками.

– И как же вы собираетесь вышибать дверь? – поинтересовался Бернс.

– Правой ногой, – ответил Мейер. – Я всегда вышибаю дверь правой.

– А левая нога выдержит?

– Выдержит, лейтенант, – сказал Мейер. – Это все из-за влажности.

На лице лейтенанта отразилось сомнение.

– Если вы промахнетесь с первого удара, вас изрешетят сквозь дверь.

– С чего это я вдруг промахнусь? – осведомился Мейер. – Я не слепой, Пит, у меня всего лишь нога прострелена.

– Я имею в виду, сумеете ли вы высадить ее за один раз. Если вы ударите недостаточно сильно, эти парни внутри начнут пальбу.

– Ордер у нас есть? – спросил Уиллис.

Уиллис был самый низкорослый во всем участке – пять футов восемь дюймов без каблуков. Он едва прошел по стандартам полицейского управления в те времена, когда дюймы еще считали. А потом какой-то бывший бармен ростом пять футов шесть дюймов подал в суд на магистрат за то, что в полицейском управлении не стали даже рассматривать его заявление о приеме на работу. Он объявил, что подвергся дискриминации из-за своего роста. После того как бармен выиграл дело, по всем полицейским участкам шутили, что скоро в полицию будут брать карликов трех футов ростом, которые смогут заворачивать пожарные краны, не наклоняясь. Но Уиллису эта шутка смешной не казалась.

– Ордер есть, – ответил Мейер.

– "Без стука"?

– "Без стука".

– В жилетах пойдем? – спросил Хейз.

В нем было шесть футов два дюйма. Длинные ноги Хейза занимали половину маленького кабинета лейтенанта. Его рыжие волосы горели огнем в падавших через окно солнечных лучах, и седая прядь на виске напоминала полоску пепла на раскаленных угольях. Хейзу зверски хотелось есть. Пока он ждал ответа лейтенанта, у него забурчало в животе, и Хейз покосился на Брауна, словно это Браун, а не он, Хейз, нарушил приличия.

– От этих чертовых жилетов больше неудобств, чем пользы, – сказал Мейер. – А вы как думаете?

– Ну, если дойдет до стрельбы...

– А может дойти.

– Ну, тогда пойдем в жилетах, – подвел черту Хейз, пожав плечами. В животе у него снова забурчало.

– Мне нужен доброволец, – ровным тоном сказал Бернс.

– Пит, это моя команда! – сказал Мейер. – Если кто-то должен выбить эту дверь...

– Давайте я вперед пойду, – предложил Браун. Он был единственным черным среди детективов. Детектив второго ранга. Браун был выше Хейза и шире в плечах. Рост шесть футов четыре дюйма, вес двести двадцать фунтов. Когда Артур Браун вышибал дверь, она действительно вылетала со свистом. Если Артур Браун вышибал дверь в Калмз-Пойнт, она перелетала мост и плюхалась в реку у Беттауна.

– Если мы пустим вперед тебя, Каролина может остаться вдовой, – возразил Хейз. – Пит, давай я пойду впереди.

– Слушайте, ну какого черта? – возмутился Мейер. – Что я вам, калека, что ли? Может, мне попросить пенсию по инвалидности?

– Риск слишком велик, – ответил Бернс.

– Вам что, доказательства требуются? – разгорячился Мейер. – Заприте вашу гребаную дверь, лейтенант, и я ее вышибу!

– Это не имеет никакого отношения к...

– А в чем тогда дело? Объясните, какого...

– Дело в том, что вы рискуете всей командой, ясно? – сказал Бернс.

– Тогда, может, мне вообще остаться дома в постели? Нет, ну какого черта?!

– Он хочет быть героем, – заметил Уиллис.

– Ну дайте ему побыть героем, – сказал Браун.

– Я уже герой! – обиделся Мейер. – Я был ранен в перестрелке! Мне вообще медаль полагается!

– Дайте ему медаль, – сказал Хейз.

– Дайте ему вышибить дверь, – сказал Уиллис.

– Щас я из него мозги вышибу! – взорвался Бернс.

– Может, мне вообще перейти в ассенизаторы? – сердито спросил Мейер. – Как вы думаете, лейтенант, я еще способен ворочать мусорные бачки?

– Мейер...

– Что Мейер, что Мейер? Это моя команда, я ее и поведу!

– А пусть впереди идет кто-нибудь из «нарков», – предложил Уиллис.

– Ага, то-то весело будет! – заметил Браун.

Бернс вздохнул.

– Но только в жилете! – сказал он.

– Ладно, в жилете, – согласился Мейер.

– Во сколько начинаем?

– Без четверти одиннадцать.

– А что так рано?

– Они собираются сразу после ужина, часов в девять – в полдесятого. Если вломиться туда незадолго до одиннадцати, они все будут в сборе, и наркотики, и деньги будут на месте.