– Вы знаете мою дочь?
– спросила по-испански миссис Мендес.

Человек, представившийся Джефом Уокером, стал объяснять, что знаком с Хуаной по службе в Форт-Сэм-Хьюстоне.

Данкен ждал, прижав к уху телефонную трубку.

Человек по имени Джеф Уокер рассказывал о собаке Хуаны Мендес. Кто бы он там ни был, этот Уокер, Хуану он наверняка знает.

Телефон не отвечал.

Между тем Джеф Уокер завел речь о жареных цыплятах.

"А ты не боишься переборщить, приятель", - подумал Данкен.

Внезапно гудки в трубке оборвались, и приятный мужской голос произнес:

– Такер слушает.

– Говорит Брэдли. По-моему, нас можно поздравить.

5

– Почему Хуана не пригласила меня домой?
– Бьюкенен повторил вопрос матери Хуаны.
– Знаете, я сам себя об этом спрашивал. Мне кажется, она боялась, что вы не одобрите нашего знакомства.

Бьюкенен понимал, что сильно рискует, но следовало попытаться рассеять у нее подозрения. Что-то здесь неладно, но он не знал, чем объясняется ее тревога. Необходимо вызвать у женщины защитную реакцию, тогда она может проговориться о том, что ее заботит.

– Мы не одобрим?
– черные глаза мексиканки вспыхнули негодованием. Потому что вы белый? Глупости. Половина сотрудников в фирме моего мужа белые. Многие школьные друзья Хуаны тоже были белые. Хуана знает, что у нас нет предрассудков.

– Простите. Я имел в виду совсем другое. У меня и в мыслях не было вас оскорбить. Хуана говорила мне, и не один раз, что вы не будете против, если она станет встречаться с немексиканцем.

– Тогда почему вы сказали, что мы не одобрили бы вашего знакомства?
– Ее глаза снова вспыхнули.

– Потому что я не католик.

– А-а, - произнесла женщина упавшим голосом.

– Хуана говорила... вы не раз подчеркивали, что, если у нее... возникнут серьезные отношения с мужчиной... он обязательно должен быть католиком... потому что вы хотите, чтобы ваши внуки воспитывались в истинной вере.

– Да. Вы правы. Я часто ей об этом говорила. Вижу, вы действительно хорошо знаете мою дочь.

Из глубины коридора послышался хриплый мужской голос:

– Анита, куда ты запропастилась? С кем можно так долго разговаривать?

Мать Хуаны обернулась и бросила взгляд в сторону гостиной.

– Подождите минутку, - сказала она и прикрыла дверь.

Опасаясь, что его разоблачили, Бьюкенен прислушался к доносившемуся изнутри приглушенному разговору.

Женщина скоро вернулась.

– Проходите, пожалуйста.

Ее голос прозвучал не слишком приветливо, да и выражение лица, с которым она пригласила его войти, не выдавало особой радости. Они прошли в гостиную.

Комната соединялась с кухней. Не успел Бьюкенен сделать и нескольких шагов, как вдохнул острые запахи масла, специй, жареного лука и перца. Гостиная показалась ему тесноватой - в ней было слишком много мебели, в основном обитые войлоком стулья и деревянные столы. На стене висело распятие. Перед ним в кресле сидел пожилой широкоплечий человек с черными как смоль волосами. На круглом загорелом лице выделялись темные глаза, еще более темные, чем у матери Хуаны. На нем были грубые рабочие ботинки и майка с надписью "Мендес мекэникс". Бьюкенен вспомнил, как Хуана рассказывала, что у ее отца шесть станций техобслуживания. Мендес курил сигару и держал в руке начатую бутылку с пивом.

– Кто вы такой?
– Бьюкенен с трудом разобрал вопрос: телевизор работал на полную мощность.

– Я уже сказал вашей жене, что меня зовут...

– Знаю. Джеф Уокер. Кто вы такой?

– Простите, не понял, - нахмурился Бьюкенен.

Мать Хуаны стояла в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Я друг вашей дочери.

– Сказать можно что угодно.
– Похоже, Мендес нервничал.
– Когда у нее день рождения?

– Да с какой стати?..

– Просто ответьте на вопрос. Если вы такой хороший друг, как утверждаете, что вам стоит назвать ее день рождения?

– Ну так как?

– Насколько я помню, Хуана родилась в мае. Десятого. Бьюкенен запомнил эту дату потому, что шесть лет назад в мае началась их совместная работа. Они тогда славно провели время, отмечая день рождения Хуаны, словно и в самом деле были мужем и женой.

– Это может узнать любой, кто пороется в ее личном деле. Скажите, на что у Хуаны аллергия?

– Простите, сеньор Мендес, но мы не виделись несколько лет. Разве все упомнишь...

– Я так и думал.

– По-моему, она не переносила кориандр. Меня всегда это удивляло: кориандр так часто используется в мексиканской кухне.

– Родинки?

– Это допрос?

– Отвечайте!

– У нее шрам на бедре. Сказала, что в детстве пыталась перелезть через забор из колючей проволоки. Еще вопросы есть? Вам интересно, при каких обстоятельствах я увидел шрам? Похоже, я допустил ошибку. Мне не следовало сюда приходить. Лучше бы поехал к друзьям Хуаны. Может, они подскажут, где ее найти.

Бьюкенен повернулся к двери.

– Педро, - резко сказала женщина.

– Подождите, - окликнул его Мендес.
– Если вы в самом деле друг моей дочери, пожалуйста, не уходите. Бьюкенен молча кивнул.