Бьюкенен оглянулся, потом окинул взглядом деревья и кусты по обе стороны от них.

– Я имею в виду не только угрозы, - продолжала Холли.
– Почему ты прервал допрос? Откуда ты знаешь, что он говорил правду?

– По глазам, - ответил Бьюкенен.

– По твоим глазам можно было подумать, что ты - сумасшедший маньяк.

– Я неплохо ими владею. Много тренируюсь. Глаза - это ключ к работе оперативника. Если кто-то поверит моим глазам, он поверит и всему остальному.

– Тогда почему ты так уверен, что глаза Малтина говорили правду? Может, он-то как раз и притворялся.

– Нет. Это как-то сразу распознаешь. Малтин - актер на одну роль. Кусок дерьма, который рассыпается, как только лишишь его власти. Неудивительно, что Мария Томес с ним развелась. Он сказал все, что мне было необходимо узнать. Я мог бы подвергнуть его более обстоятельному допросу, но это было бы пустой тратой времени. Я уже знаю, что мы должны делать дальше.

– И что же?

Они вышли из парка и окунулись в гул уличного движения на проспекте Америк.

– Быть практичными. Остановиться в отеле, - пояснил Бьюкенен.
– Перекусить и отдохнуть. Провести кое-какую исследовательскую работу.

– А потом?

– Найти яхту Алистера Драммонда.

5

Покатавшись в метро и трижды сменив такси, чтобы убедиться в отсутствии слежки, они вернулась примерно в тот же район, который покинули, и тут им повезло - нашлась свободная комната в "Дорсете", устланном мягкими коврами и отделанном темными панелями отеле на 54-н улице, между проспектом Америк и 5-й авеню. Они пригнали туда машину Холли и оставили ее на попечение гостиничного парковщика, потом зарегистрировались как мистер и миссис Чарльз Даффи и поднялись в свой номер на 21-м этаже. Бьюкенен чувствовал себя спокойнее от того, что комната была расположена недалеко от лифтов и пожарной лестницы. Они находились в таком людном месте, что вряд ли здесь что-то могло угрожать им. Кроме того, отсюда Бьюкенен и Холла получали доступ к нескольким удобным путям отхода.

Они заказали в номер кофе, чай, салаты, бифштексы, печеный картофель, длинный батон, много овощей, мороженое. В ожидании еды Холли приняла душ. Потом это сделал Бьюкенен. Когда он вышел из ванной комнаты, одетый в белый махровый халат, любезно предоставленный отелом, Холли, тоже в халате, сушила волосы гостиничным феном.

Выключив фен, она сказала:

– Садись. Спусти халат до пояса.

– Что такое?

– Хочу посмотреть на твои швы.

У него по спине поползли мурашки, когда женские пальцы коснулись его кожи.

Она прошлась вокруг почти зажившей пулевой раны на правом плече, потом перешла ниже, исследуя ножевую рапу.

– Ты действительно выдернул несколько стежков. Постой-ка.
– Она вынула из его дорожной сумки крем с антибиотиком и бинт.
– Никакого воспаления вроде бы не видно. Посиди спокойно, пока я...

– Ой!

– Вот тебе и крутой парень!
– Она засмеялась.

– Откуда ты знаешь, что я не прикидываюсь? Может, я стараюсь вызвать у тебя сочувствие?

– Ты определяешь людей по глазам. А у меня свои способы.

– Вот как?

Она пробежалась пальцами вверх по его рукам, взяла его за плечи, повернула к себе лицом и поцеловала.

Это был долгий нежный поцелуя. Губы слегка приоткрыты. Несмелые касания языка. Едва уловимые. Чувственные.

Бьюкенен заколебался.

Вопреки своим охранительным инстинктам он обнял се, привлек к себе, ощущая сквозь ткань халата гладкую упругость ее спины.

Ее дыхание было свежим, когда она с наслаждением выдохнула и медленно отстранилась от него.

– Да, ты определенно нуждаешься в сочувствии. Теперь была очередь Бьюкенена смеяться. Он потянулся к ней, чтобы еще раз поцеловать. Ему помешал стук в дверь.

– Ваш заказ, - произнес мужской голос в коридоре за дверью.

– Ты меня портишь, - сказала Холла.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я начинаю думать, что у тебя есть и нормальные привычки. Вот, возьми. Она сунула руку под подушку.
– Разве не за это все должны хвататься, когда в номер приносят заказанное? Сунь его в карман халата.
– И протянула Бьюкенену его револьвер.

6

Бьюкенен проснулся на закате солнца, когда за задернутыми шторами начала сгущаться темнота. Он потянулся, наслаждаясь ощущением того, что еда была хорошей, что спал нагишом под гладкими простынями, что рядом с ним Холли. Она была в халате. Он свой не стал надевать после того, как она были вместе. Усталость подействовала на них, как наркотик, - растянувшись на постели, они заснули. Холли привлекала Брендана, ему нравились ее жизнерадостность, чувственность, грация ее высокой стройной спортивной фигуры. Но он всегда брал себе за правило не смешивать личную жизнь с работой и, будучи на задании, никогда не вступать ни с кем в физическую или эмоциональную связь. Это мешает здраво рассуждать. Это...