– Хотя бы для этого,- вежливо сказал Кирк.

Он подумал, что Маккеннон ударит его по лицу. Но она только повернулась на пятках и гордо направилась к лестнице; видение белой кожи, черного шелка и волос цвета тлеющих углей. Она явно не заметила молчаливой фигуры капитана Вароса, который все еще тенью застыл в дверном проеме, наблюдая за ней, пока она не скрылась из вида.

Тогда Кирк видел ее в последний раз.

Мистер Скотт проводил время за починкой двигателей "Саваши".
– Не хотелось бы сделать эту работенку кое как, глядя, как они собираются возвращаться через эту аномалию. Если верить мастеру...гм, капитану Ариосу...там корабли здорово трясет в энергетических полях.

Он говорил это Кирку, мистеру Паланюку, помощнику инженера и двум охранникам с равнодушными глазами, которые стояли на страже, пока он работал. Не то чтобы они или мистер Паланюк, имели хоть какое-то представление, верно чинятся машины или нет. Вследствие краткости путешествий при помощи псионого прыжка инженер был низведен чуть ли не до положения сторожа, отвечающего за рудиментарные импульсные двигатели и ворп-механизм, которые были нужны только для того, чтобы доставить корабль от одной точки прыжка до другой.

Паланюк уже пытался вникнуть в изящный, со вкусом сделанный хаос, который создал Скотт, и проделал в этом направлении значительную работу. Но корабль все еще не сдвинулся ни на градус. На небольшом экранчике машинного отсека Кирк видел исчезающее желтое зарево ворп-двигателя "Наутилуса", похожее на крошечную звездочку в центре треугольного окна, ограниченного инженерным корпусом и гондолами "Энтерпрайза". Глядя на неспешно введенные данные, наблюдая за работой Скотта, он заметил отцифрованное изображение трех кораблей, которые уверенно направлялись по курсу, который заканчивался как раз в самом центре туманности Перекресток.

Несмотря на мучительное онемение, которым все еще была охвачена его правая нога и правое плечо - в приливе злобы Маккеннон запретила медикам давать ему антикейн - у Кирка было ощущение хорошо сделанной работы.

Мистер Скотт все еще работал над двигателями, когда на небольшую верхнюю палубу вышли Цимрус Дартаниан и капитан Варос.

Кирк встал, встревоженный присутствием ромуланского капитана. Он удостоверился, что старшина Чавез, Ватанабе и Вольфман, оставшиеся сотрудники службы безопасности, не пропали из вида, пока они тут в плену. Ватанабе дали немного антикейна, так что его пошатывало и он был несколько неловок, но боли больше не чувствовал. Чавез торчал поблизости, готовый отразить любую попытку разъединить их. Но никто не пытался.

Вперед вышел Дартаниан, он склонил голову и заговорил мягким свистящим голосом, который плавно преобразовывался транслятором в слова, принимающие привычную форму.

– Капитан Кирк, - сказал он. Его небо не могло сформировать твердое "К" и звук был похож на какой-то жужжащий всхлип.
– Домина Маккеннон согласилась, что любая попытка даже в малейшей степени повлиять на вопросы, связанные с этой ветвью потока времени, была бы чрезвычайно опрометчива. В то же самое время мы понимаем, что вмешательство уже произошло - значительное вмешательство. Надежда и отчаяние - это такие же движущие силы, как и все остальные; знание - тоже движущая сила.

Домина Маккеннон уже рассказала вам о методах, с помощью которых ваших людей можно заставить забыть о том, что случилось. Нам, йонам, ученым, которые занимались исцелением разума, эти методы тоже известны. И я думаю, что для всех будет лучше, если мы с друзьями пройдем на ваш корабль и удалим это из сознания вашего экипажа - разумеется, удалим все, что произошло с того момента, как на ваших дистанционных сканерах появился "Наутилус". Я так понимаю, что мистер Спок сможет сделать то же самое с вашими компьютерами и бортжурналами.

Кирк какое-то время помолчал, вглядываясь в эти круглые янтарные глаза. Он думал о будущем - о возможностях будущего. О благе, которое принес Консилиум, прежде чем обернулся злом; о мире, который был бы спасен и о той авантюре, в которой участвовал в надежде, что эта неряшливая группка мятежников сможет спасти его опять.

О том, почему мужчина повернул налево, а не направо, почему женщина сказала да, а не нет, почему какой-то один ребенок мог рассмеяться над опасностью, а не сбежать в страхе. Стоит только вмешаться, думал он, и все изменится, и кто знает, к чему это приведет?

– Капитан...

Он быстро поднял глаза, всматриваясь в темные, задумчивые глаза ромуланца Вароса.

– Даю вам слово, - сказал Варос с запинкой, словно с трудом подбирая слова, -что эти йоны, эти ученые будут единственными, кто пройдет на ваш корабль; единственными, кто коснется мыслей вашего экипажа. Обещаю, я прослежу за этим.

Варос протянул руку и Кирк встретился взглядом с ожесточенными черными глазами (ненависть в них, возникшая из боли, обернулась долгим, терпеливым холодом). С самого начала Кирк понимал, что это ненависть была нацелена совсем не на него.