Теперь стало невозможно, выехав со двора, подняться по авеню Габриэль. Мало того: справа Гэмбл заметил импрови-зированный КПП: в боковом проезде между площадью и садами Елисейских Полей стоял полицейский фургон с антенной на крыше, а напротив прогуливалось четверо мужчин. У двоих на груди висели тяжелые полицейские автоматы. Они внимательно наблюдали за проезжавшими машинами, которые теперь, отъезжая от посольства, могли следовать только в этот боковой проезд, мимо фургона.

Гэмбл замедлил шаги, нашарил в кармане пачку сигарет, закурил и, сунув руки в карманы, постоял немного, вдыхая запах свежей влажной земли из-под деревьев. В полдень здесь будет нечем дышать, в саду лягут густые тени, как на полотне Манэ "Завтрак на траве".

Он подумал, что сюда в детстве водили гулять Марселя Пруста, а его бабушку хватил удар именно в этом туалете - он остался таким же, каким был тогда, и даже служительница его, в белом накрахмаленном чепчике, в белом фартуке поверх длин-ной юбки - словно из прошлого века: так и кажется, что она сейчас позовет на помощь бедной старушке.

Какой удивительный город! Гэмбл и любил, и ненавидел его. Он дарил ему восхищение и вдохновение, он же вызывал самую лютую злобу. Гэмбл знал, что никогда не сможет без душевного волнения смотреть даже на картинку в рекламном проспекте, если на картинке этой - знакомый угол или фасад дома.

Выбросив окурок, он зашагал дальше, направляясь к по-сольству, и слева, за деревьями, заметил ещё один поли-цейский фургон - следующий КПП. Полиции у самого посольства заметно прибавилось, на тротуаре стояло пятеро ажанов, трое на углу, ещё двое - напротив. Зато обычная парочка агентов в в штатском исчезла: наверно, их теперь больше, и они прячу-тся где-нибудь в укромном месте, ведут наблюдение. Лоток цветочницы и киоск, где продают лотерейные билеты, вроде бы пододвинулись поближе к посольству.

Наверху с ним сердечно поздоровался Зилл. Мэйзи говорила по телефону, трубка другого лежала на столе. Оглянувшись на вошедшего Гэмбла, она сказала:

– Нет, у него деловая встреча... Думаю, через полчаса...До свиданья. И сейчас же взяла другую трубку: - Да! Простите... Но я же вам сказала: с этим надо обращаться к нему самому. Нет, сейчас его нет. Пока неизвестно... Конечно, как только появится... Я непременно передам. Всего доброго.

– Доброе утро, Мэйзи, - сказал Гэмбл, засучивая рукава рубашки.

– Доброе утро. Сейчас к вам нагрянут Беллами из "Рейтер" и Уолтер Чадс. Я им сказала, что ничего нового у нас нет, но...

– Что это за стрельба была вчера ночью в посольстве?

– Вы откуда узнали? Из семичасового выпуска новостей?

– Нет, я его не слышал. Мне позвонили из ЮПИ, спрашивали, правда ли это.

– Звонки раздаются непрерывно: все желают знать подробно-сти.

– Ну, вот что, - сказал Гэмбл, - я здесь пробыл только до одиннадцати и ничего... Постойте, Мэйзи, вчера сюда проникли три телерепортера... Об этом речь?

– Не знаю.
– Мэйзи улыбнулась ему не по-служебному, и Гэмбл подумал, что она на удивление славная девушка - свеженькая, хорошенькая и притом смышленая.
– Сегодня здесь будет светопреставление. Вот вам для начала, она подала ему телекс.

ФРАНС-ПРЕСС сообщало о том, что французская полиция арестовала в Клермон-Ферране некоего американского граж-данина по имени Дью Ремисси, который незаконно задержал дезертира из армии США и пытался вернуть его в воинскую часть, расквартированную в Германии. Ремисси, "находившийся в возбужденном состоянии", совершил сразу несколько тяжких правонарушений. Консул США пока не выразил желания встре-титься с ним

– Что за имя такое дурацкое - "Дью Ремисси"? А, вот и поправка: вместо Дью Ремисси следует читать - Доу Рэмси. А ещё вероятней - Дэйв Рамзей. Ну, вот французы и показали зубки. Теперь можно ждать дальнейших пакостей.

– Уиллис Тоуси и Пардиган из "Франс-Суар" просили свя-заться с ними.

– Хорошо, вот только разберусь с этим...
– он присел к столу и начал просматривать поступившие бумаги, пока Мэйзи отбивалась от звонков. Потом поднялся и натянул пиджак.
– Скоро вернусь.

Внизу у окошка справочной он заметил, что на подмогу Салли Морхаус прислали ещё двоих мужчин, сортировавших посетителей. Здесь толпилось человек тридцать туристов - мужчины в гавайских рубашках и женщины с плетеными соло-менными сумками. Посольство по-прежнему было открыто для всех и каждого. В эту минуту кто-то схватил его за руку - Беллами из "Рейтер":

– Джим, нельзя ли...

– Пять минут, ладно? Поднимись ко мне, я сейчас приду, - и Гэмбл прибавил шагу, однако Беллами не отставал: