страны?! Нет, я вас спрашиваю, мистер!
– горячился маленький седой человечек.
– Я приехал сюда по своим делам и, уверяю вас, без особой охоты и уж постараюсь вернуться домой как можно скорей. Но этот полицейский не дает мне войти в посольство Соединенных Штатов, пока я не предъявлю ему...

– Верно!
– ввязалась какая-то дама.
– И это после всего, что мы для них сделали!

– И тогда подходит этот шпик, переодетый полицейский, и показывает мне свой значок, - заговорил второй мужчина.
– Осведомляется о моей фамилии, имени, роде занятий и - наверно, чтобы помочь мне - записывает все это! Что за наглость!

– Он и мои данные записал! Я заявляю протест! Да! Я заявляю протест послу!

– Правильно! Позовите посла! Пусть отгонит этих мер-завцев!

– Я воевал здесь, я освобождал эту страну - и вот как она меня отблагодарила!

Раздался одобрительный гул.

– Эй, смотрите, что там происходит?

Шеннон резко обернулся и сквозь стеклянную дверь увидел, что на тротуаре двое полицейских дерутся с каким-то мужчи-ной, который что-то выкрикивает в типично американской ма-нере. Шеннон быстро направился по главной лестнице к каби-нету Торелло.

– Джон, я должен немедленно видеть посла...

В эту минуту он заметил бледного от ярости советника, ко-торый стоял в приемной у двери в кабинет посла. Дверь была закрыта.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Прошел час. Было 12:45. Вокруг стола сидели Кэдиш, Шеннон и Даннинджер. Посол пристально вглядывался в их лица сквозь сигаретный дым.

За этот час Шеннон несколько раз безуспешно пытался пройти к послу. Сначала он принимал сенатора Дузенберга, потом рас-порядился, чтобы его не беспокоили. Когда же Шеннону удалось в конце концов доложить о том, что обстановка внизу ухудшается, тот немедленно вызвал Кэдиша и Даннинджера, а сам тем временем посвятил его в смысл происходящего.

Оказалось, что советник подал неофициальный доклад одному из своих вашингтонских друзей, посещавшему в это самое время штаб-квартиру НАТО в Брюсселе. Суть этого доклада была по телеграфу передана сенатору Дузенбергу, причем - намеренно или случайно - через французскую телеграфную сеть. Французы теперь располагали информацией - и этим, очевидно, объяснялось все возраставший нажим. Сенатор произнес большой обличительный монолог и намеревался повторить эти обвинения в Вашингтоне.

По словам посла, советник ничего опровергать не стал, но заявил, что ситуация создалась критическая, и потому он отказыется нести ответственность за решения посла и тем более - выполнять эти решения. Это само по себе было неслыханным нарушением всех правил дипломатической службы, и потому посол, как глава миссии, немедленно освободил совет-ника от исполнения его обязанностей. Тот хотел сообщить об этом в Государственный Департамент, посол запретил это.

Добиться толку от сенатора и понять, что же рассказал ему советник, не удалось. Но, судя по всему, черной краски он не пожалел. Шеннон с сочувствием и жалостью всматривался в лицо посла и думал, что все последние шаги советника теперь дают ему право рассказать о своих подозрениях. Он уже открыл было рот, но потом спохватился: сначала надо вывезти Горенко, по-том дождаться Уайта и уж тогда можно будет всерьез взяться за советника.

Предъявить советнику обвинение - дело неимоверно сложное, тем более, что сказавши "а", надо сказать и "б", тут на полдороге не остановишься. А обстоятельства могут как раз потребовать от посла, чтобы он и его временно отстранил от должности.

Саму суть ситуации это не изменит, но может сильно помешать - теперь, когда все внимание должно быть уделено Горенко.И поэтому Шеннон смешался и замолчал под пронизывающим взглядом посла, а потом в кабинет вошли Кэдиш с Даннинд-жером, и началось совещание.

Шеннон сидел вплотную к столу посла, справа от него - Дан-нинджер, а Кэдиш, нервно вертевший носком башмака, едва сдерживавший раздражение и, без сомнения, догадавшийся, что советник не просто опаздывает, - занял место посередине стола. Он и заговорил первым.

– Так дальше продолжаться не может. Надо принимать меры. Французы арестовали американского гражданина за сопротив-ление полиции, и ко мне обратились трое с жалобами на действия властей. В любую минуту надо ждать более серьезных инцидентов. Могут пострадать люди. Кроме того, я узнал, что в Монпелье арестовали ещё троих, продержали их шесть часов в полиции без всяких объяснений. И это только начало.

– Сэр, во что бы то ни стало надо эвакуировать Горенко...
– сказал Шеннон.
– По крайней мере, попытаться... Оставлять его и Кестена в посольстве - безумие...

– Сэр, - раздраженно перебил его Кэдиш, - вывезти их из посольства мы не можем! Вы же видели - французы блокировали здание, поставив пропускные пункты.

– А чем они это мотивировали?

– Говорят, что объявлен розыск опасного преступника.

– Но это же явная чушь!

– Тем не менее, так они это объясняют. Уже сообщили по радио и днем будет в газетах. Очень обстоятельно и подробно.
– Шеннон достал приготовленный Гэмблом обзор и прочел: - Так...разыскивается опасный преступник Ив Форциоли... так, приговоренный к длительному сроку наказанию за убийство... Бывший армейский сержант... Бежал при транспортировке в тюрьму на Иль-де-Ре... Ранил конвоира... Завладел его оружием. Так... Находится где-то в Париже. Представляет опасность при задержании. Проверяются машины на въезде и выезде... вокзалы и аэропорты.