Динамик напротив откликнулся немедленно:

– Дунай-9 свободен.

Девушка обернулась к Ванже, приглашая его к микрофону. Ванжа замахал руками. Он знал, что по крайней мере полтора десятка таксистов поддерживает связь с диспетчерской на одной волне. Для чего же посвящать их в милицейские хлопоты? Да и где гарантия, что рядом с каким-нибудь другим "Дунаем" не сидит сейчас Горлач?

– Дунай-9! Я - Днепр! Приезжайте в диспетчерскую.

– Что там, ближе никого нет? - захрипел динамик. - Ты меня слышишь, Наденька?

– Дунай-9! Выполняйте распоряжение! Конец.

Диспетчер вопросительно посмотрела на Ванжу.

– Гениально, - сказал Ванжа. - Язык жестов вы понимаете, а это уже немало. Может, смените профессию? Нам нужны сообразительные девчата.

И сразу вспомнились слова Василька: "Реакция молниеносная. Возьмите в милицию, не пожалеете".

"Ох, Нина, неужели ты будешь мучить меня всю жизнь?"

Диспетчер испуганно смотрела на Ванжу.

– Что с вами? Вы так побледнели!

– Душно, - сказал Ванжа. - Наверное, перед дождем. Как фамилия водителя такси?

– Варнава... Иван Петрович Варнава. А почему вы в штатском?

– Я же говорю: душно. А в милицейской форме воротнички тугие.

Над городом клубились дождевые тучи. Невидимое отсюда солнце нашло щель в сизой завесе и прицелилось в стекло высотного дома на Казачьей горе. Скрипнув тормозами, остановилось такси. Водитель хлопнул дверцей и решительным шагом направился к диспетчерской.

– Иван Петрович? Вижу, вам не терпится поругаться с Наденькой. Разрядитесь на мне. Это я вас вызвал.

– А вы кто будете?

– Сядем в машину, там и побеседуем... Оперуполномоченный Ванжа из Петровского отдела милиции. Вы сегодня брали пассажира на Хабаровской?

– Брал. А что?

– Где он сошел?

– На Чапаевской, - шофер сплюнул под ноги. - Сукин сын! Сам не взял сдачу, а теперь пожаловался?

– Не жаловался он, Иван Петрович. Меня интересуют не деньги его, а облик. Возраст? Внешность?

Варнава пожевал губами.

– Двадцать пять - двадцать семь. Белобрысый, глаза черные. Больше ничего припомнить не могу. Не присматривался.

– А куда он пошел, не заметили?

– Не имею привычки следить за пассажирами. Привез - и будь здоров! А впрочем, подождите. Вышел он, говорю: сдачу возьмите! Махнул рукой - и через дорогу. Там как раз напротив магазин "Готовая одежда". Ага, одежда... Джинсы на нем были в обтяжку, из тех, что сейчас в моде.

– Ну что ж, портрет - хоть в рамку, - сказал Ванжа. - А теперь, Иван Петрович, отвезите меня туда, где вы его высадили.

– Это можно. - Варнаву распирало любопытство. - А я думаю, чего это Наденька меня вызывает? Не близкий свет, аж с Пушкинской. А он, этот пассажир, ваш клиент, или как вы их там называете?

– Жену у меня отбил, - сказал Ванжа. - Хорошая была женщина, на Наденьку похожа. А он отбил. Ну я, значит, разыскиваю, чтобы поблагодарить.

Варнава хохотнул:

– Вы разве скажете правду!

– Поехали, Иван Петрович, поехали. А наш разговор забудьте. Не было его...

Ванжа и сам не знал, на что он рассчитывал, прогуливаясь по Чапаевской. Выдавал себя за человека, которому только бы убить время. Прошло почти два часа с того момента, как таксист высадил тут утреннего пассажира, так что шансы увидеть Горлача были у Ванжи мизерные. Если бы еще другая улица, не Чапаевская, он, наверно, сразу вернулся бы в райотдел.

За магазином радовали глаз оранжевыми лоджиями несколько недавно возведенных многоэтажных великанов, а с левой стороны, будто в пропасти за кручею, начиналось вишневое царство, из которого выглядывали крыши обычных домиков. Если вдоль заборов пройти до приметного телеграфного столба, можно разглядеть знакомую зеленую калитку усадьбы Сосновских. Навестить бы Елену Дмитриевну, поговорить с Васильком, да что им скажешь?..

Каждая фигура в джинсах заставляла Ванжу напрягать зрение. Столько их развелось, что в шеренги строй. Прямо униформа!

Преподаватель криминалистики в милицейской школе полковник Воронин как-то пошутил: "Было бы идеальным, если бы преступник внешне чем-то отличался от нормальных людей. Идешь улицей, глядь - он, голубчик, шагает. Ага, милости просим, мы тут истосковались, тебя ожидая. К сожалению, внешне он такой же, как мы с вами". Разговаривая, Воронин имел привычку теребить бороду, которая прикрывала глубокий шрам. Сам полковник не любил говорить о его происхождении, но курсанты все же узнали, что это след бандитской финки. С тех пор профессорская бородка Воронина стала предметом особой почтительности всего личного состава милицейской школы.