Панин поднялся.

– Уже сделано, товарищ полковник. В больнице дежурят наши люди. Медперсонал предупрежден.

– Вы, майор, заготовьте надлежащие бумаги и сегодня же получите санкции у прокурора. Операцию "Пряжа" проведем завтра.

– Завтра ничего не выйдет, товарищ полковник, - Гафуров улыбнулся одними губами, подмигнул Панину. - Завтра воскресенье! Фабрика не работает, а нам одновременно с арестом расхитителей необходимо опечатать склады, чтобы немедленно началась инвентаризация.

– А, черт! - начальник райотдела потянул к себе настольный календарь, словно не поверил Гафурову на слово. - Кажется, только вчера был понедельник! Чего хохочете? Рады, что начальство зарапортовалось?

Журавко не выдержал и сам засмеялся, поблескивая сощуренными глазами.

– Что ж, - подытожил он, - придется на день отложить.

5

Панин завтракал в уютной кухоньке и искоса посматривал в окно. Кусок неба за окном был грозово-синим и, хотя стекло еще сохраняло сухую прозрачность, через открытую форточку уже пахнуло дождем.

Когда в передней раздался звонок, Панин подумал, что это жена вернулась за зонтиком и ленится воспользоваться собственным ключом, потому что ключ пребывает где-то в недрах до отказа наполненной женскими мелочами сумочки. Но когда открыл дверь, увидел Яроша. Вид у того был взволнованный, видно было, что парень одним махом одолел четыре этажа и теперь тяжело дышал, опершись рукой о косяк двери.

– Прошу, - сказал Панин, ничем не выдавая удивления. - Я собирался вызвать вас именно сегодня. Налицо проявление загадочной индукции. Чашечку кофе? Холодного. Я знаете, люблю по утрам холодный кофе.

Они прошли на кухню, Панин все-таки вынудил гостя выпить кофе, поставил посуду в раковину и обернулся к Ярошу.

– Что же вы молчите? Я же вижу, как вас распирает нетерпение. Что-нибудь случилось?

– Случилось, Олекса Николаевич. Я и сам бы пришел к вам, в райотдел, но ваш сотрудник, белобрысый такой здоровяк...

– Гринько?

– Вот-вот, он самый... Немедленно, говорит, беги к капитану Панину.

– Где же вы виделись с ним, с Гринько, спозаранку?

– В больнице.

Глаза Панина сузились.

– Это уже интересно. Вот как, вы были в больнице?

– Да. В семнадцатой. Ну, вы знаете, на Щорсовской, это как раз около института растениеводства. А дело было так. Только я к двери - подскакивает ко мне человек. Мол, в девятой палате лежит девушка, Юля Полищук, передайте ей букетик, потому что я на работу опаздываю. Ну, я взял, значит, и пошел.

– То есть как пошел? Там что - как на улице? Иди куда хочешь?

– Не знаю. Только иду я в выданном халате по коридору, ищу девятую палату, а тут кого-то везут на коляске. Отступил в сторону и слышу: "Славка, здравствуй!" Глядь, а это она.

– Кто она?

– Да Юля же. Полищук.

– Что же было дальше? Вы говорили с нею?

– Дальше? - Ярош посмотрел на следователя отсутствующим взглядом. - Я хотел спросить, почему она оказалась в больнице, но не успел. Не успел и розы отдать, потому что откуда-то появился ваш Гринько и забрал у меня цветы. Это потом я уже узнал, что он - ваш сотрудник, а тогда подумал санитар... Юлю повезли, а мы остались вдвоем.

– Вы сказали ему, что цветы не ваши?

– Сказал, но он сразу не поверил. А может, и до сих пор не верит. Так вцепился в меня... - Ярош нервно передернул плечом, и Панин почти зримо увидел на нем тяжелую ладонь Гринько. - Учинил допрос, словно я не цветы принес, а бомбу. Хотел сам вести в милицию, потом передумал и велел явиться к вам.

– Хорошо. Ваш рассказ мы запротоколируем. Конечно, не тут. А пока что объясните, что вам было нужно в больнице?

– Разве я не говорил? - искренне удивился Ярош. - Голова кругом. Там работает жена Савчука, нашего главного редактора. Она хирург. Я как раз собирался на работу, когда позвонил Андрей Андреевич.

– Это кто?

– Да Савчук же. Моя, говорит, жена, уходя на дежурство, схватила вместо своих очков мои. Так ты заскочи, забери. Ну я и заскочил, мне по дороге. Андрей Андреевич без очков как дитя.

– Отвезли?

– Когда же? Гринько велел немедленно быть у вас.

– Придется отвезти. - Панин уже направлялся к двери. - Вы на "Яве"?.. Сделаем так. Отдадите очки, отпроситесь с работы. О том, что было в больнице, - ни звука. Потом в райотдел ко мне. Очки у вас?

Ярош хмуро полез в карман.

– Не доверяете? Вот они... Можете позвонить Савчуку. Гринько не верил и вы вслед за ним. Выходит, я все выдумал? Сам принес розы? Да у меня и мысли не было, что Юля в больнице! А в самом деле, почему она там? Кажется, нога была в бинтах, под простыней не очень разглядишь. И откуда к ней такой интерес у милиции?