– Почти 4.30.

– Значит, я дома больше двух часов... Видимо, очень устала...

– Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно. Чашку кофе?

– Не откажусь.

– Бифштекс пойдет с ним?

– Нет, спасибо.

– Бикарди в кофе?

– Неплохо бы.

– Тогда извините, я на одну минутку.

Она вышла в дверь рядом с софой, и Рендер мельком увидел там большую сверкающую автоматическую кухню.

– Ну?
– шепнул он собаке.

Зигмунд покачал головой.

– Не то.

Рендер кивнул. Он положил пальто на софу, аккуратно сложил его на чемоданчике, сел рядом и задумался.

"Не слишком ли большой ломоть видения я бросил ей зараз? Может, она страдает от депрессивных побочных эффектов - скажем, угнетения памяти, нервной усталости? Может, я каким-то образом вывел из равновесия ее сенсорно-адаптационный синдром? Незачем было спешить. Неужели я так чертовски жаждал описать это? Или я это делал по ее желанию? Могла ли она повлиять на меня, сознательно или бессознательно? или я оказался настолько уязвимым?

Она окликнула его из кухни, чтобы он нес поднос. Он поставил его на стол и сел напротив Эйлин.

– Хороший кофе, - сказал он, обжигая губы.

– Удачная машина, - ответила она, поворачивая лицо на его голос.

Зигмунд растянулся на ковре неподалеку от стола, положил голову между передних лап, вздохнул и закрыл глаза.

– Я подумал, - сказал Рендер, - не было ли каких-нибудь постэффектов в последний сеанс - вроде увеличения синэстезиатических опытов, снов, включающих формы, галлюцинаций или...

– Да, - сказала она ровно - сны.

– Какого рода?

– Последний сеанс. Я видела его снова и снова во сне.

– С начала до конца?

– Нет, особого порядка событий не было. Мы ехали по городу или через мост, или сидели за столиком, или шли к кару - вот такие всплески, очень живые.

– Какие ощущения сопровождали эти... всплески?

– Не скажу. Они все перепутались.

– А каковы ваши ощущения теперь, когда вы вспоминаете их?

– Такие же перемешанные.

– Вы не были испуганы?

– Н-нет. Не думаю.

– Вы не хотели бы отдохнуть от сеансов? Вам не кажется, что мы действуем слишком быстро?

– Нет. Отнюдь. Это... ну, вроде как учиться плавать. Когда вы, наконец, научились, вы плаваете до изнеможения. Затем вы ложитесь на берегу, хватаете ртом воздух и вспоминаете, как все было, а ваши друзья болтаются рядом и ругают вас за перенапряжение - и это хорошее ощущение, хоть вам и холодно, и во всех ваших мускулах иголки. Я, во всяком случае, думаю именно так. Я так чувствовала себя после первого сеанса и после последнего. Первый Раз - он всегда особенный... Иголки исчезают, и я снова обретаю дыхание. Господи, я совершенно не могу остановиться сейчас! Я чувствую себя отлично.

– Вы всегда спите днем?

Десять красных ногтей двинулись через стол, когда она потянулась.

– ...Устала, - она улыбнулась, скрывая зевок.
– Половина штата в отпуске или болеет, и я всю неделю напрягала мозги. Я чуть не ползком уходила с работы. Но сейчас все в порядке, я отдохнула.
– Она взяла чашку обеими руками и сделала большой глоток.

– Угу, - сказал Рендер, хорошо. Я немножко беспокоился о вас и рад видеть, что причин для этого нет.

– Беспокоились? Вы же читали записи д-ра Вискомба о моем анализе и об испытании в Яйце, как же вы можете думать, что обо мне нужно беспокоиться? Ха! У меня оперативно-полезный невроз, касающийся моей адекватности как человеческого существа. Он фокусирует мою энергию, координирует мои усилия к достижению. Это повышает чувство личности...

– У вас дьявольская память, - заметил Рендер.
– Почти стенографический отчет.

– Конечно.

– Зигмунд сегодня тоже беспокоился о вас.

– Зиг? Как это?

Собака смущенно шевельнулась, открыла один глаз.

– Да, - проворчала она, глядя на Рендера.
– Он нужен, приехать домой.

– Значит, ты снова водил кар?

– Да.

– После того, как я тебе запретила?

– Да.

– Зачем?

– Я ис-пугался. Ты не отвечала, когда я говорил.

– Я в самом деле устала. А если ты еще раз возьмешь кар, то я буду закрывать дверь так, чтобы ты не мог входить и выходить по своему желанию.

– Прости...

– Со мной все в порядке.

– Я вижу.

– Никогда больше не делай этого.

– Прости.

Глаз собаки не покидал Рендера; он был как зажигательное стекло. Рендер отвел взгляд.

– Не будьте жестоки к бедному парню, - сказал он.
– В конце концов, он думал, что вы больны, и поехал за врачом. А если бы он оказался прав? Вы должны поблагодарить его, а не ругать.