Желязны Роджер
Шрифт:
Он не мог оценить свое продвижение вперед; его несло, как прибоем, к обломкам, и, наконец, он остановился рядом с ними.
Некоторые вещи никогда не меняются. Это вещи, которые давно перестали быть предметами и остались исключительно как никогда не регистрированные случаи вне порядка элементов, называемого Временем.
Рендер стоял здесь и не беспокоился, что Фенрис может прыгнуть на него сзади и съесть его мозг. Он закрыл глаза, но не мог перестать видеть. Сейчас не мог. Большая часть его самого лежала мертвой у его ног.
Раздался вой. Серая тень мелькнула мимо Рендера. Злобные глаза и кровожадная пасть укоренялись в искореженном каре, прогрызая сталь, стекло, нащупывая внутри...
– Нет! Зверь!
– закричал Рендер.
– Мертвые священны! МОИ мертвые священны!
В его руке появился скальпель, и он умело полосовал сухожилия, бугры мускулов напряженных плеч, мягкое брюхо, веревки артерий.
Рыдая, он расчленял чудовище, часть за частью, и оно исходило кровью, пачкая машину и останки в ней адским звериным соком; кровь капала и лилась, пока вся равнина не покраснела и не скорчилась.
Рендер упал поперек разбитого капота, и тут было мягко, тепло и сухо. Он рыдал.
– Не кричи, - сказала она.
Он крепко ухватился за ее плечо. Рядом было черное озеро под луной Веджвудского фарфора. На их столике мигала единственная свеча. Эйлин держала стаканчик у его губ.
– Пожалуйста, выпейте это.
– Да, давайте.
Он глотнул вина; оно было сама мягкость и легкость. Оно горело в нем, и он чувствовал, что его сила возвращается.
– Я...
– РЕНДЕР, ТВОРЕЦ, - плеснуло озеро.
– Нет!
Он повернулся и снова побежал, глядя на обломки. Он хотел уйти обратно, вернуться...
– Ты не можешь.
– Могу!
– закричал он.
– Могу, если постараюсь...
Желтое пламя свилось кольцами в густом воздухе. Желтые змеи. Они обвились вокруг его лодыжек. Затем из мрака выступил его двухголовый Враг.
Мелкие камни прогрохотали мимо него. Одуряющий запах ввинчивался в нос и в голову.
– Творец!
– промычала одна голова.
– Ты вернулся для расплаты!
– сказала другая.
Рендер вглядывался, вспоминая.
– Не платить, Томиель, - сказал он.
– Я побью тебя и скую тебя именем Ротмана, да, Ротмана, каббалиста.
– Он начертил в воздухе пентаграмму. Уходи в Клипхот. Я изгоняю тебя.
– Клипхот здесь.
– ...Именем Камаэла, ангела крови, именем воинства Серафимов, во имя Элоима Гебора приказываю тебе исчезнуть!
– Не сейчас, - засмеялись обе головы.
Враг двинулся вперед. Рендер медленно отступал, его ноги связывали желтые змеи. Он чувствовал, что за ним разверзается пропасть. Мир зигзагом уходил в сторону. Рендер видел отделяющиеся куски.
– Сгинь!
Гигант заревел в обе глотки. Рендер споткнулся.
– Сюда, любимый!
Она стояла в маленькой пещере справа. Он покачал головой и попятился к пропасти.
Томиель потянулся к нему. Рендер повалился на край.
– Чарльз!
– взвизгнула она, и с ее воплем сам мир качнулся в сторону.
– Значит, Уничтожение, - ответил он, падая.
– Я присоединюсь к тебе в темноте.
Все пришло к концу.
– Я хотел бы видеть д-ра Чарльза Рендера.
– К сожалению, это невозможно.
– Но я прискакал сюда, только чтобы поблагодарить его. Я стал новым человеком! Он изменил всю мою жизнь!
– Мне очень жаль, мистер Эриксон, но, когда вы позвонили утром, я сказал вам, что это невозможно.
– Сэр, я член Палаты представителей Эриксон... и Рендер однажды оказал мне большую услугу.
– Вот и вы окажите ему услугу - уезжайте домой.
– Вы не можете говорить со мной таким тоном!
– Могу. Пожалуйста, уходите. Может быть, в следующем году...
– Но несколько слов могут заинтересовать...
– Приберегите их.
– Я... Я извиняюсь...
Как ни прекрасна была была порозовевшая от зари, брызгающая, испаряющаяся чаша моря - он знал, что это вот-вот кончится. Тем не менее...
Он спустился по лестнице высокой башни и вышел во внутренний двор. Он прошел через беседку роз и посмотрел на соломенную постель в центре беседки.
– Доброе утро, милорд, - сказал он.
– И тебе того же, - сказал рыцарь.
Его кровь смешивалась с землей, цветами, травой, брызгала на его доспехи, капала с пальцев.