Он был как дома в тех чужих мирах без времени, в тех мирах, где цветы спариваются, а звезды сражаются в небе и падают на землю, обескровленные, где в морях обнаруживаются лестницы вниз, в глубину, из пещер возникают руки, размахивающие факелами, чье пламя похоже на жидкие лица - все это Рендер знал, потому что посещал эти миры на профессиональной основе в течение большей части десятилетия. Одним согнутым пальцем он мог выделить колдунов, судить их за измену королевству, мог казнить их, мог назначать их преемников.

К счастью, это путешествие было только из вежливости...

Он шел через прогалину, разыскивая Эйлин. Он чувствовал ее пробуждающееся присутствие повсюду вокруг себя.

Он продрался сквозь ветви и остановился у озера. Оно было холодное, голубое, бездонное, в нем отражалась та стройная ива, которая стала станцией прибытия Эйлин.

– Эйлин!

Все листья на иве разом пожелтели и попадали в воду. Дерево перестало качаться. В темнеющем небе раздался странный звук, вроде гудения высоковольтных проводов в морозный день.

На небе вдруг появилась двойная шеренга лун. Рендер выбрал одну, потянулся и прижал ее. Остальные тут же исчезли, и мир осветился. Гуденье в воздухе смолкло.

Он обошел озеро, чтобы получить субъективную передышку от действия отбрасывания и отражающего удара. Он пошел к тому месту, где хотел поставить собор. Теперь на деревьях пели птицы. Ветер мягко пролетел мимо. Рендер очень сильно чувствовал присутствие Эйлин.

– Сюда, Эйлин. Сюда.

Она оказалась рядом с ним. Зеленое шелковое платье, бронзовые волосы, изумрудные глаза, на лбу изумруд. Зеленые туфли скользили по сосновым иглам.

– Что случилось?
– спросила она.

– Вы были испуганы.

– Чем?

– Может, вы боитесь кафедрального собора. Может, вы ведьма?
– он улыбнулся.

– Да, но сегодня у меня выходной.

Он засмеялся, взял ее за руку, они обошли зеленый остров, и там, на травянистом холме был воздвигнут кафедральный собор, поднявшийся выше деревьев; он дышал нотами органа, в его стеклах отражались солнечные лучи.

– Держитесь крепче, - сказал он.
– отсюда гиды начинают обход.

Они вошли.
– "...с колоннами от пола до потолка, так похожими на громадные древесные стволы, собор достигает жесткого контроля над своим пространством..." - сказал Рендер.
– Это взято из путеводителя. Это северный придел...

– "Зеленые рукава", - сказала она.
– Орган играет "Зеленые рукава".

– Верно. Вы не можете порицать меня за это.

– Я хочу подойти ближе к музыке.

– Прекрасно. Вот сюда.

Рендер чувствовал, что что-то не так, но не мог сказать, что именно. Все держалось так основательно...

Что-то быстро пронеслось высоко над собором и произвело звучный гул. Рендер улыбнулся, вспомнив теперь: это было вроде ошибки в языке: он на миг спутал Эйлин с Джил - да, вот что случилось.

Но почему же тогда...

Алтарь сиял белизной. Рендер никогда и нигде не видел такого. Все стены были темными и холодными. В углах и высоких нишах горели свечи. Орган гремел под невидимыми пальцами.

Рендер понимал, что что-то тут неправильно.

Он повернулся к Эйлин Шалотт. Зеленый конус ее шляпы возвышался в темноте, таща клок зеленой вуали. Ее горло было в тени, но...

– Где ожерелье?

– Не знаю.
– Она улыбалась. Она держала стаканчик, отливающий розовым. В нем отражался ее изумруд.

– Выпьете?
– спросила она.

– Стойте спокойно, - приказал он.

Он пожелал, чтобы стены обрушились. Они поплыли в тени.

– Стойте спокойно, - повторил он повелительно.
– Не делайте ничего. Постарайтесь даже не думать. Падайте, стены!
– закричал он, и стены взлетели в воздух, и крыша поплыла по вершине мира, и они стояли среди развалин, освещенных единственной свечой. Ночь была черна как уголь.

– Зачем вы это сделали?
– спросила она, протягивая ему стаканчик.

– Не думайте. Не думайте ни о чем. Расслабьтесь. Вы очень устали. Как эта свеча мерцает и гаснет, так и ваше сознание. Вы с трудом держитесь в бодрствующем состоянии. Вы едва стоите на ногах. Ваши глаза закрываются. Да здесь и смотреть не на что.

Он пожелал, чтобы свеча погасла. Но она продолжала гореть.

– Я не устала. Пожалуйста, выпейте.

Он слышал сквозь ночь органную музыку. В другое время он не узнал бы ее сразу.