Я сел за стол в моем кабинете, который, точнее был моим раньше, а сейчас это был кабинет Сапперстейна, и сделал несколько звонков, касающихся расследования по поводу страхования в Элмхерсте. Мне нравилось работать. Мирная жизнь, которая вначале сводила меня с ума, теперь становилась моим спасением. Я мог окунуться в повседневную жизнь, ежедневную работу. К половине двенадцатого я даже почувствовал голод. Но едва я собрался прерваться на ленч, как услышал, что кто-то вошел в приемную.

Я встал из-за стола, подошел к двери и увидел красивую молодую женщину лет двадцати пяти в темной меховой накидке и темном обтягивающем платье. Подозрительно обтягивающем для дневного времени, но будешь тут недовольным, раз оно обтягивало такие стройные формы!

Она стояла в углу, глядя на пустой стол Глэдис. Похоже, на ней были нейлоновые чулки, а какие ножки!..

– Моей секретарши нет, - сказал я.

– Вы - мистер Геллер?

– Верно.

Она улыбнулась: у нее была приятная улыбка, жемчужные зубки скрывались за покрытыми блестящей красной помадой губами. Ее большие темные глаза под соболиными бровями оценивающе и удивленно смотрели на меня. На зачесанных назад черных волосах непостижимым образом держалась надетая набекрень маленькая шляпка. Если она когда-то не была стриптизершей, я бы съел эту шапочку. Или еще что-нибудь.

– Я не договаривалась с вами о встрече, - сказала она, медленно придвигаясь ко мне. Она слегка покачивалась. Казалось, она делала это нарочно, или надо говорить "нарочито"? Она протянула мне руку в перчатке. Не знаю, то ли она хотела, чтобы я пожал ей руку, то ли поцеловал, а может, чтобы я нагнулся, а она бы произвела меня в рыцари? Я остановился на рукопожатии.

– Это необязательно, - сказал я, улыбаясь ей, но не понимая, почему она была такой соблазнительно веселой: большая часть женщин, которые приходят в детективное агентство, обычно бывает в состоянии депрессии или нервничает, потому что, как правило, они приходят по поводу разводов. Что за черт! Я пригласил ее в свой кабинет.

Девушка отодвинула стул от стола, но прежде, чем я прошел, она проговорила:

– А почему бы вам не закрыть дверь?

– Там никого нет, - сказал я. Она улыбнулась, не показывая на этот раз зубы. Ее улыбка была сексуальной.

– Развлеките меня, мистер Геллер.

– Считайте, что я это сделал, - сказал я, закрыв дверь, и сел за стол Сапперстейна.

– Я бы хотела, чтобы вы нашли кое-что для меня, - произнесла она. Девушка сложила руки на коленях, держа маленькую черную сумочку.

– И что же это такое?

– Одна книжка.

– Так значит, книжка.

– Дневник.

Ага, я пришел в себя.

– Дневник, - повторил я.
– Ваш?

– Нет, мистер Геллер. Мы что, должны стесняться друг друга?

– Но вы же в таком обтягивающем платье.

– А ты удивительный парень.

– Ну да, это я в обтягивающем платье. Этакая штучка на шпильках.

– Дневник Эстелл Карей, мистер Геллер. Тысяча долларов и гарантия, что вы не оставили себе копий.

Я сжал кулаки.

– Знаете, именно по этой причине я никогда не занимался шантажом. Покупателя невозможно Убедить в том, что ты отдал ему единственную копию товара.

Ее улыбка стала немного нервной.

– Мы будем доверять вам. Мы слышали о вас, как о человеке слова.

Кто вам это сказал?

– Некий мистер Нитти.

– О Господи, интересно, о каком это мистере Нитти вы говорите? Я достаточно откровенен? Кто вы, леди?

Улыбка исчезла.

– Я - некто, кому необходимо заполучить дневник Эстелл Карей. Мы все узнали. Мы знаем, что он у вас. Мы знаем, что вы его купили. Если вы намереваетесь продать его прессе, мы заплатим вам лучше. Если вы хотите заниматься шантажом, мы хотим предостеречь вас от этого. Вы сделали капиталовложение - я здесь для того, чтобы вы получили прибыль с вашего капитала. Но если только вы откажетесь, убийства будут сменяться убийствами, понятно?

– Будь ты проклята!

Она встала, обошла стол Сапперстейна, села на его край и задрала платье, раздвинув ноги и демонстрируя мне, извините за выражение, все свои прелести. Стриптизерша и есть стриптизерша.

– Мы можем договориться, - произнесла она. Я думал об этом. Салли опять уехала, а у этой девицы были длинные ноги, и все остальное было на месте. И пахло от нее каким-то экзотическим запахом. И я впервые с тех пор, как вернулся в Штаты, увидел черные трусики, если не считать те, что носил один странноватый парень в Сент-Езе. Я мог просто трахнуть ее и отправить ко всем чертям. Ведь я же родился в Чикаго.

– Что скажете, мистер Геллер?

– Убери свою задницу с моего стола. Она встала, крепко сжимая маленькую сумочку в руке.

– Вы глупец.

– Ты хорошенькая сучка. И что? Убирайся!

– Назовите свою цену.

– Нет этой цены! Убирайся, к дьяволу, из моего офиса! А если в твоей маленькой сумочке есть пистолет, то я уверен, что он не такой большой, как тот, что лежит в ящике моего стола.

С того места, где она стояла, ей было видно, что я опустил руку.

Она вздохнула.