В результате мы с ним стояли в канаве около Иллинойской центральной железной дороги между Норт-Риверсайдом и Бервином среди ошарашенных деревенских полицейских, которые натолкнулись на труп человека - не совсем из их компании, но, в общем-то, типичного жителя этих мест.

Он сидел, прислонившись к забору, примяв под собой траву. Его коричневый котелок съехал набок, голова запрокинулась и упиралась в металлический столб. В правой руке у него был револьвер. На нем были модный серый клетчатый костюм, дорогое коричневое клетчатое пальто и голубой с коричневым шелковый шарф. Поверх туфель были надеты галоши - на земле еще был снег. А над носками виднелись белые шерстяные кальсоны. Над правым ухом было пулевое отверстие; такое же отверстие, из которого вылетела пуля, было над его левым ухом.

Мы с Друри наклонились над ним - с разных сторон. В воздухе пахло порохом.

Он, должно быть, подстригся этим утром, - промолвил я.

– Почему?
– спросил Друри.

Я не сказал Друри, что вчера встречался с этим человеком. И не собирался говорить.

– Видно, что стрижка свежая. Да и запах помады чувствуется.

– Я чувствую запах вина. Он, наверное, был смертельно пьян. А теперь он просто мертв.

Друри выпрямился и обратился к шефу Роузу:

– Все правильно. Это Фрэнк Нитти.

– В его водительских правах написано - Нитто, - произнес Роуз.

Друри пожал плечами.

– Нитто - это его настоящее имя, - он усмехнулся.
– Ему наверное, казалось, что Нитти - это по-американски.

Я осторожно снял шляпу с головы Нитти. В коричневом котелке было несколько пулевых отверстии. Точнее, пять.

– Билл, - сказал я.
– Взгляни-ка сюда. Я показал ему шляпу.

– Как, черт возьми, одна пуля, попавшая ему в голову, могла продырявить шляпу в пяти местах? А фатальный выстрел оставил только одно отверстие, вот здесь...
– Я посмотрел в дырку.
– Откуда другие отверстия? Мыши?

Друри взял шляпу и повертел ее в руках, разглядывая. Он нахмурился.

Роуз заявил:

– У нас есть свидетели. Может, они помогут нам решить эту загадку.

Он подвел нас к трем железнодорожникам. Двое из них были худыми, лет сорока. Они были невероятно похожи, хотя сказали нам, что они не братья. Третий, грузный, был лет тридцати пяти.

Друри представился, и тогда один из худых вышел вперед и сказал, что его зовут Вильям Сибауэр, он работает кондуктором. Он и двое других стрелочник и сигнальщик - были на паровозе, когда все началось. На нем были очки в проволочной оправе - это как раз и отличало его от другого худощавого человека. Говоря, он снял очки и вытер стекла от капель дождя. Он нервничал.

– Было около трех часов, - начал кондуктор.
– Мы перевозили состав на юг, впереди был служебный вагон. Когда мы пересекли Сермак-Роуд, на некотором расстоянии от нас я увидел человека. Он шел в том же направлении, что и мы - на юг. И шел он по рельсам. Человек этот шатался. Я подумал, что он, наверное, пьян.

– Вы быстро ехали?
– спросил Друри.

– Не очень. Когда мы были уже близко к нему, я вышел на площадку и прокричал: "Эй, приятель!" На это парень поднял руку, в которой был пистолет. Он выстрелил в меня, и я нагнулся.

Я спросил:

– Сколько раз он выстрелил в вас?

– Два, - ответил Сибауэр. Стрелочник и сигнальщик, стоявшие рядом, согласно закивали.

– Что было дальше?
– проговорил Друри.
– Человек продолжал махать руками. Не думаю, что у него были хорошие намерения. Он спустился с насыпи, - тут рассказчик прервался и указал на забор и на тело Нитти, - и остался здесь. Сел или упал. Не могу сказать.

– А дальше?

– Ну, я приказал, чтобы поезд остановили. Мы выбрались из него и пошли к этому человеку. Он сидел с закрытыми глазами. Я сказал ребятам: "Смотрите-ка, этот парень - сумасшедший. Он прикидывается, что потерял сознание, чтобы еще раз выстрелить в нас". Поэтому мы двигались очень медленно. Мы были футах в шестидесяти от него, когда он открыл глаза и посмотрел на нас. Похоже, его глаза округлились.
– Кондуктор судорожно сглотнул.
– Потом он поднял пистолет к голове, и на этот раз не промахнулся.

Друри попросил каждого из двух железнодорожников повторить этот рассказ. Пока они говорили, я вернулся к телу и встал возле него на колени. Теперь это уже был неодушевленный предмет.

– Дерьмово, Фрэнк, - сказал я. Коп, стоявший рядом, переспросил:

– Что?

Ничего, - сказал я. Вынув из кармана носовой платок, я осторожно вытащил из его руки револьвер, открыл барабан и вытряхнул пули. Осталось три штуки. Три пули были расстреляны.

Вскоре Друри подошел ко мне.

– Их рассказы в основном совпадают.

– Билл, трех пуль не хватает.

Я показал ему револьвер, Друри взял его и мой носовой платок.

– Ну конечно, - произнес он.
– Двумя он выстрелил в ребят из поезда, а третью пустил себе в висок А в школе меня учили, что два плюс один будет три.

– Серьезно? Послушай-ка, Билл, когда тебя выпускали из колледжа, сколько пулевых отверстии было в твоей шапочке магистра?

Друри скривил рот, потому что надеялся, что все предельно ясно.

– Может, он и не стрелял в ребят на поезде. Они лишь слышали выстрелы и решили, что он целится в них.