– А тогда в кого или во что он стрелял?

– Конечно, в свою голову.

– И промахнулся?! И его шляпа не отлетела в сторону, когда эти неверные пули попали в нее?!

Друри пожал плечами.

– В таких делах всегда много неясностей.

– Неясностей! Ах ты дьявол! Так вот как ты объясняешь очевидные вещи, которые тебя не устраивают? Ты просто не замечаешь их?

– Геллер, ты здесь вообще в качестве гражданского наблюдателя. Я здесь действую по своему усмотрению. И не устраивай лишних неприятностей.

– А ты как думаешь, что здесь произошло, капитан Друри?

Он упер руки в бока своего дорогого черного пальто и самодовольно ухмыльнулся.

– Послушай, я хочу разработать подходящую версию, которая поможет нам извлечь пользу из того немногого, что мы знаем. Ведь у нас есть три свидетеля, которые видели, как этот парень выстрелил себе в голову, и есть сам этот парень с пистолетом в руке и дыркой в голове. Я слегка склоняюсь к версии о самоубийстве. А ты что думаешь об этом, Геллер?

Я стал ходить из стороны в сторону.

– Посмотри на эти густые кусты, на высокую траву, сорняки. Он бежал, шатаясь. Пьяный? Да, конечно, от него исходит запах спиртного. Согласен. Но, может, он убегал от кого-нибудь?

– От кого?

– От тех, кто пытался убить его, Билл. Возможно, он прогуливался, и кто-то стал стрелять в него из этих кустов, и тогда он побежал. Он, знаешь ли, регулярно ходил пешком.

– Я этого не знал, - произнес Друри и посмотрел на меня подозрительно.
– А откуда ты знаешь?

– Это неважно. Он каждый день гулял. Возможно, у него был определенный маршрут - именно этот. Мы же всего в нескольких кварталах от его дома - он направлялся домой. Кто-то выстрелил в него, возможно из пистолета с глушителем. А когда он начал отстреливаться, эти железнодорожники решили, что он стреляет в них.

Друри невесело улыбнулся и покачал головой.

– Ну да, а потом убийца из кустов выстрелил ему в голову, пока ребята из поезда бежали в его сторону, я правильно понял?

Я поднял голову вверх, чтобы дождь оросил мое лицо.

– Нет, Билл. Нитти застрелился сам. Нет вопросов.

– А в чем же ты тогда сомневаешься?

– Меня смущают обстоятельства. Я думаю, он упал, убегая от тех, кто хотел его убить. А может, он был смертельно пьян и упал - какая разница? Так или иначе, открыв глаза, он увидел смутные фигуры трех приближающихся к нему мужчин - в шестидесяти-семидесяти футах от него. И чтобы не доставлять удовольствие Рикка, он поднял пистолет к своей голове и, в последний раз в жизни бросив Рикка вызов, застрелился.

– Рикка?

Я пожал плечами.

– Между Рикка и Нитти лежала пропасть, и Компания была на стороне Рикка.

– Кто это сказал?

– Все это знают. Выйди хоть однажды из своего офиса. Можно сказать, что Рикка разорвал с Нитти контракт. Его люди пытались сегодня убить Фрэнка - здесь, на железнодорожных путях, - но когда кондуктор, стрелочник и сигнальщик выпрыгнули с поезда, убийцы убежали в горы. Их не заметили. Только Нитти не знал, что они ушли. И он принял железнодорожников, которые приближались к нему, за своих убийц.

Друри задумался.

– Так вот откуда у него в шляпе пулевые отверстия! Они выстрелили в него и убежали, эти твои убийцы? Твои и Рикка?

– Да. А может, Нитти сам упал в высокую траву, услышав первый выстрел. А потом поднял свою шляпу на палке, чтобы вызвать на нее огонь. Возможно, дело было так.
– Я еще раз пожал плечами.
– Кто знает?

– Это все неясности, Геллер, - сказал он.
– Такие вещи никогда не бывают понятны до конца.

– И что ты думаешь?

– Думаю, что он выстрелил себе в голову.

– Загнанный в угол убийцами, посланными Рикка.

– Какая разница?

Я не мог ответить на этот вопрос, поэтому отошел в сторону, засунув руки в карманы пальто. Почему это имело такое значение для меня? Почему мне хотелось верить, что последний акт жизненной драмы Фрэнка Нитти был вызовом, а не жестом отчаяния?

Кто-то положил руку мне на плечо.

Друри.

Он сказал:

– Когда здесь будет побольше копов, я имею в виду, настоящих копов, я велю прочесать все эти кустарники. Если мы найдем гильзы, я обдумаю твою версию. Идет?