— Я искренне на это надеюсь, — ответил Корбеккиан. — Мне доставляет удовольствие работать с человеком вашей квалификации.

— Надеюсь, я смогу сказать то же самое и о вашем боссе.

Корбеккиан некоторое время помолчал, рассматривая встречный поток машин.

— Что вы знаете о Помазанном? — наконец спросил он.

— Только то, что смог извлечь из газет, — ответил Ломакс.

— Я не стал бы верить всему, что пишет пресса, мистер Ломакс.

— Нет?

— Определенно нет.

— Означает ли это, что он исправно платит налоги? — с улыбкой спросил Ломакс.

Корбеккиан повернулся к Ломаксу.

— Мистер Ломакс, никому не позволено отпускать шутки в адрес Помазанного. Пресса просто не хочет понимать, с чем она имеет дело.

— У меня сложилось впечатление, что они считают его довольно могущественным человеком, хотя иле слишком приятным и законопослушным.

— Если бы я открыл вам истинные масштабы его политической и финансовой мощи, мистер Ломакс, то вы бы наверняка посчитали меня ненормальным или лжецом.

— Вполне возможно, — вежливо согласился Ломакс.

— Похоже, вы привыкли ничему не верить, но говорю вам, поверьте в это, мистер Ломакс, — сказал Корбеккиан. — В противном случае вы совершите ошибку. — Он помолчал и добавил: — Смертельную ошибку.

Ломакс был заперт в своей каюте на борту корабля и поэтому не имел представления, ни с какой скоростью, ни в каком направлении они летели, пока наконец корабль не совершил посадку.

— Мы прибыли, мистер Ломакс, — объявил Корбеккиан, отпирая дверь. — Пожалуйста, когда мы покинем корабль, ведите себя так, как вас инструктировали.

— А как насчет моего оружия?

— Оно будет возвращено вам после встречи.

— Ваш босс может пожелать лично убедиться, что я знаю, как им пользоваться.

Корбеккиан улыбнулся.

— Вы — Танцующий на Могиле. Этого вполне достаточно.

Ломакс пожал плечами и вышел из каюты.

— Какая здесь гравитация?

— Девяносто семь и две десятых процента от стандартной. Вам не понадобятся ни защитное снаряжение, ни аппаратура для дыхания, ни стимуляторы, ни депрессанты.

— Полагаю, что если бы вы хотели сказать мне, на какой мы планете, то уже сделали бы это, — заметил Ломакс.

— Верно.

— Хорошо, тогда пошли.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Корбеккиан подвел Ломакса к люку, и секунду спустя они уже стояли на пустынном, обожженном солнцем клочке земли. В некотором отдалении виднелись огромные песчаные дюны, а вдали, у самого горизонта, ветер поднимал в воздух красноватые облака пыли. Воздух был горячим и сухим. Это могла быть, хотя и не обязательно, планета, сплошь покрытая пустыней, мог быть где-то на планете и океан. Содержание кислорода в воздухе было отличным, но не было сомнений, что они находятся в центре пустыни. Куда ни бросишь взгляд, везде он натыкался на один лишь песок.

— Вы привыкнете к жаре, — сказал Корбеккиан. — Если почувствуете легкое головокружение, дайте мне знать.

— Куда мы направляемся? — спросил Ломакс. — Окрестности выглядят абсолютно пустынными.

— На встречу с Помазанным, как договорились, — ответил Корбеккиан. — Пожалуйста, положитесь на меня, мистер Ломакс. Скоро за нами придет транспорт.

Ломакс спрятался от палящего солнца в тени корабля и закурил сигару. К тому времени, когда к ним приблизилась блестящая бронированная танкетка и замерла примерно в десяти ярдах от них, он успел выкурить лишь половину.

Корбеккиан подал Ломаксу знак садиться и последовал за ним. Танкетка рванула с места и на большой скорости помчалась прочь от корабля. Ломакс, откинувшись на спинку сиденья и расслабившись, наблюдал, как мимо него проносится кажущийся бесконечным пустынный ландшафт. Ни Корбеккиан, ни водитель не проронили за всю дорогу ни слова, и молчаливое путешествие продолжалось добрых полчаса, по истечении которых танкетка резко замедлила движение и остановилась.

Корбеккиан и Ломакс выбрались наружу, а доставивший их транспорт немедленно умчался.

— Я так понимаю, что мы прибыли, — сказал Ломакс.

— Правильно, мистер Ломакс.

Ломакс повернулся кругом и осмотрел окрестности. Они находились в оазисе, естественном или созданном людьми, судить было трудно. В тридцати ярдах от них высился огромный шатер из металлизированной ткани, которая, казалось, концентрирует свет и отражает его обратно всеми цветами радуги. Каждый раз, когда по покрытию пробегал ветерок, цвета изменялись, сгущались, смешивались и затем опять разделялись, как если бы шатер представлял собой гигантскую призму.