Внезапно он встал на четвереньки, надвинулся, навис над Серафиной влажным лицом и завладел ее ртом, подчиняя своим поцелуем. Гладя плечи Дариуса, Серафина ощущала, как он дрожит. Быстрым движением он расстегнул брюки. Она помогла ему стянуть их вниз.

Маленький образок Мадонны качнулся и упал на грудь Серафине, когда Дариус опустился на нее, когда его огромная пульсирующая отвердевшая мощь раздвинула потаенные складочки и скользнула в нее. Грудь Серафины вздымалась от частого, бурного дыхания. Сладостное, предвкушение переполняло ее. Тело ныло от жгучей мучительной пустоты, заполнить которую мог только он один.

Обвив Серафину руками, Дариус поцеловал ее и прошептал хриплым от страсти шепотом:

— Никогда не покидай меня, Серафина! Никогда не покидай меня!

Не сводя с нее яростно молящего взгляда, он медленно заполнил ее всю, бережно и нежно продвигаясь в нее, сливая их воедино, в одно порожденное любовью существо. Закрыв глаза, Дариус замер перед тонким барьером, защищающим ее невинность. Серафина взмахнула ресницами, ловя его взор в трепетном изумлении, и увидела слезы на его щеках.

Переполненная любовью, она притянула к себе голову Дариуса. Серафина ощущала, как пульсирует в ней его плоть. Он осторожно приподнял к себе ее бедра, прижался щекой к ее щеке. Его сотрясала неудержимая дрожь возбуждения.

— Я буду любить тебя всю жизнь, — прошептал Дариус и одним сильным движением глубоко вонзился в нее.

Серафина ахнула, глаза ее широко распахнулись.

Дариус шепотом просил у нее прощения, гладил шелковистые локоны, тревожно вглядывался в лицо. С глубоким огорчением он увидел, что по щекам Серафины катятся крупные слезы, стекая на подушку.

— Я сделал тебе очень больно? — Он попытался отодвинуться.

— Нет, нет. — Серафина удержала Дариуса обеими руками стала ласкать его лицо. В боли была радость. Она теперь знала, что круг замкнулся и стал цельным. — Теперь я пометила тебя моей кровью.

Дариус ответил ей взглядом, полным безграничной преданности.

Постепенно его поцелуи и нежные ласки развеяли боль, и ее раскрылось, как цветок, навстречу ему. Он терпеливо ждал, пока Серафина вновь откликнется, целовал се и, гладил лицо и грудь. Она провела руками по его гладильной спине, литым ягодицам, узким крепким бедрам.

Дариус вздрогнул, когда ее руки заскользили по его горячей коже.

— Мне нравятся твои прикосновения, — выдохнул он. — Они меня исцеляют. — Закрыв глаза, Дариус прижался лицом к ее ладони, ласкающей его щеку. — Если я утрачу твою любовь, мне незачем будет жить.

— Ты никогда не утратишь ее, Дариус.

— Я всегда знал, что смогу прийти к тебе, когда буду к этому готов… и что ты отдашь мне свою любовь. Лишь сознание этого дало мне силы выжить. — Дариус крепче сжал Серафину в объятиях и начал двигаться в ней, медленно, глубоко. — Боже мой, Серафина, я хочу отдать тебе себя целиком.

— Да, любимый.

— Я боюсь.

Она погладила его по спине.

— Я никогда не причиню тебе боли. Я всегда хотел лишь одного: быть достойным тебя.
–

— Отдай мне себя целиком, Дариус. Я люблю тебя.

Он прижимал ее пальцы к своему телу так, словно не мог насытиться прикосновениями Серафины.

— Я люблю тебя, — повторяла она, лаская его. Он дрожал от ее ласк. — Доверься моей любви, Дариус. Отдайся мне. Не надо больше тайн и секретов. Ты здесь в безопасности. Я охраню тебя, уберегу, дам тебе все, что ты хочешь, все, что тебе нужно.

Когда он, вглядываясь в Серафину, вновь опустил агатовые глаза, опушенные длинными шелковыми ресницами, на них сверкали слезы. Одинокая жгучая слеза упала ей на шею. А затем Дариус вновь покрывал принцессу поцелуями, любил ее, брал от нее то, чего жаждал и что он щедро дарила ему.

Дариус задвигался быстрее, погрузил пальцы в ее густые локоны. Она с трудом открыла глаза и сразу поняла что выдержка вот-вот изменит ему.

Ее предположение подтвердилось.

Дариус застонал:

— Ну же, давай, мой ангел, кончай. Я сейчас взорвусь!!

Он опустил голову, и его поцелуй сверг ее в пропасть.

Язычок Серафины ворвался стремительно и рьяно в его жаркий и влажный рот.

Болезненный стон вырвался из самых глубин его существа, и Серафина почувствовала, что падает в бездну блаженства, испытывая сладостное до боли освобождение, тогда как тело ее судорожно содрогалось. Сжав ее плечи, Дариус вскрикнул, сделал последний выпад, и… она ощутила, как в нее излилась его животворная сущность. Звучный крик освобождения прозвучал в комнате.