— Папа!

— Ты сукин сын! — взревел король, швырнув Дариуса к стене.

— Лазар, прекрати! — кричала Аллегра.

— Моя дочь! — рычал король, подняв мощный кулак для удара.

Дариус не дрогнул и не сделал попытки защититься. Он стоял и смотрел на короля с абсолютно непроницаемым видом. Однако в выражении лица его сквозила легкая дерзость.

— Я тебе доверял, — негодующе кричал отец. — « Не посылайте дуэний», — сказал ты, и я даже не спросил почему. Ты лживый, похотливый сукин сын!

— Не бей его, папа, он не виноват!

Кулак не опустился. Отец оглянулся на дочь, и в темных глазах его сверкнула ярость.

— Ты, маленькая шлюшка! — прохрипел он сквозь зубы. — Ты чертовски права: по крайней мере половина вины лежит на тебе. Твоя мать и я не этому тебя учи! Где ты разузнала, как ведут себя распутницы?

— Папа! Я не распутница! Я люблю его!

Она устремила умоляющий взгляд на мать, но королева опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Тебе многое придется объяснить, Великолепный, — холодно обратился к Дариусу король. — Я желаю видев тебя в моем кабинете. Там ты расскажешь мне все, о чек еще лгал. — Лазар отпустил Дариуса и, смерив дочь презрительным взглядом, направился к двери.

— Папа? — дрожащим голосом окликнула его Серафина. — Папа, пожалуйста…

Он круто обернулся и ткнул пальцем в нее:

— А что касается тебя… — Лазара трясло от ярости. — Господи, я думал, что ты причинила себе вред! Твоя служанка прибежала к нам, дрожа от ужаса, и сказала, что слышала в твоей спальне шум. Она испугалась, что ты покончила с собой! Ты посеяла смерть в наших сердцах… а потом я застаю здесь такое!.. Своевольная, безрассудная, упрямая девчонка. Да, это моя вина, потому что я избаловал тебя! — прогремел он, а затем обратился к Дариусу: — И не думайте, сэр, ни минуты не надейтесь, что вам удастся избежал наказания! Вы женитесь на ней! Теперь это ваша головная боль!

— Я не головная боль, — удрученно пробормотала Серафина, и в ту минуту, когда она уже решила, что более унизительной ситуации в ее жизни не было, на пороге спальни появился Анатоль. Его грубовато красивое лицо окаменело от гнева, сапфировые глаза горели холодной злобой, сверкая, как лед под солнцем.

— Какого черта вы сюда явились? — рявкнул король.

Не обратив внимания на его вопрос, Анатоль впился взглядом в Серафину.

— Значит, это правда.

— Это семейное дело, князь, вон отсюда! — возмущено взревел король, наступая на него.

— Анатоль, пожалуйста, оставьте нас, — холодно произнесла королева.

— Это касается меня. Не так ли? — резко откликнулся Анатоль. — Я велел слуге караулить вашу дверь по ночам, ваше высочество, поскольку вы слишком прекрасны, чтобы быть непорочной. Меня интересовал лишь вопрос: кто именно ваши любовники и много ли их? Вы подтвердили мои подозрения. Какая удача, что я не женился на вас. — Анатоль бросил Серафине какое-то слово по-русски, но в данной ситуации оно в переводе не нуждалось.

Реакция Дариуса была мгновенной. Однако король перехватил его и отшвырнул к стене, впрочем, не так грубо, как прежде.

Анатоль уставился на Дариуса так, словно готов был растерзать его:

— А вы, сэр, считайте себя покойником.

— Ладно, становитесь в очередь, — отозвался Дариус.

Анатоль обернулся к королю:

— Теперь плевал я на ваш островок. Я выпью за здоровье Наполеона, когда он всех вас раздавит.

— Наполеон мертв! — торжествующе вскричала Серафина и указала на своего героя: — Дариус застрелил его.

Потрясенные, все уставились на Дариуса. Он поднял голову и небрежно отбросил со лба локон.

— Вообще-то, — сказал он, — я промахнулся.

Воцарилась гробовая тишина.

Задохнувшись от изумления, Серафина повернулась к Дариусу и растерянно посмотрела на него. Ей не верилось, что она правильно расслышала его слова.

— Прости, что ты сказал?

Король презрительно фыркнул, покачал головой и вышел из комнаты, оттолкнув Анатоля. Князь последовал за ним, язвительно посмеиваясь.

Опустив голову, Дариус стоял, прислонившись к стене.

Аллегра задержалась на пороге.

— Дариус… — начала она с холодным достоинством.

— Да, госпожа.

— Я шокирована и разочарована в вас.

— Да, госпожа.

— Мама! — воскликнула Серафина, зная, что сдержанный упрек матери ранит Дариуса больнее всего.

— А ты… — резко обратилась королева к дочери. — Я просто не знаю, что тебе сказать. В который раз ты не думаешь ни о чем, кроме осуществления своих желаний. Ты выставила дураком отца… и князя Туринова. Что теперь будет с Асенсьоном? Нам придется воевать. Если что-то случиться с Рафаэлем…