В ушах звенело, однако я тут же открыл глаза, замерев на месте и выцеливая Гладдена. Он еще корчился на полу, с широко раскрытыми, ничего не видящими глазами, зажимая руками уши. Похоже, Гладден не сразу понял, в чем дело. Я успел, по крайней мере немного, ослабить поражающее воздействие свето-шумового заряда. Гладдену же досталось почти прямое попадание. Пистолет лежал у его ног, и я бросился к оружию, не раздумывая о шансах.

Едва я оказался рядом, как Гладден резко сел, пытаясь схватить пистолет одновременно со мной. Ему это удалось, и, вдвоем схватившись за рукоятку, мы стали вырывать оружие друг у друга. Моей главной целью было нажать на спусковой крючок и начать стрелять. Не важно, попаду ли я в Гладдена, только бы не попасть в себя. Я понимал, что за гранатой последует штурм. Стоит расстрелять магазин, как все кончится. Тогда я одержу верх.

Большой палец левой руки удалось просунуть под предохранительную скобу спуска, но единственное, за что могла ухватиться правая рука, — это конец ствола. Пистолет находился точно между нами, на уровне груди, нацеливаясь в подбородок то ли Гладдену, то ли мне. В момент, когда я решил или, скорее, понадеялся, что нахожусь в стороне от линии выстрела, моя левая кисть резко сжала оружие, и тут же я на мгновение отпустил хват правой. Грянул выстрел, и я почувствовал резкую боль. Пуля скользнула между большим и указательным пальцами, пробивая мягкие ткани и обжигая пороховыми газами.

В тот же момент послышался жалобный вскрик Гладдена. Посмотрев в его лицо, я увидел, как из носа, вернее, из того, что от него осталось, хлынула кровь. Пуля сорвала левую ноздрю, оставив глубокий след выше, на лбу.

Тут же я почувствовал, как ослабла его хватка, и одним рывком, вероятно, из последних сил, окончательно завладел пистолетом. Отшатнувшись от противника, я успел услышать лишь хруст стекла под ногами и отчаянный вскрик Гладдена, когда тот сделал новый выпад, стараясь вцепиться в пистолет. Большой палец все еще находился под предохранительной скобой, и, едва Гладден попытался вырвать у меня оружие, прогремел выстрел. В этот момент наши глаза неожиданно встретились, и я прочитал во взгляде Гладдена то, что он хотел сказать. Он желал этой пули.

Сразу после выстрела рука Гладдена, схватившая пистолет, обмякла, и он упал навзничь. Я увидел, что в его груди зияет отверстие. Устремленный на меня взгляд раненого казался совершенно спокойным, таким же, как в момент перед выстрелом. Словно он понял, что должно произойти.

Поднеся ладонь к груди, убийца опустил глаза, глядя на эту руку и на струю крови, стекавшую из раны в пригоршню.

Внезапно меня обхватили сзади и оттащили от Гладдена. Кто-то плотно держал мое запястье, а другая рука тут же забрала оружие. Подняв взгляд, я увидел мужчину в черном шлеме и в таком же комбинезоне с надетым поверх бронежилетом. В руках он держал штурмовое ружье, а за ухом виднелась гарнитура от радиопередатчика. Тонкий черный проводок микрофона торчал около рта. Посмотрев на меня сверху вниз, он нажал кнопку около уха, включив микрофон.

— Мы в безопасности. Есть двое лежачих плюс двое на своих ногах. Вход разрешаю.

Боли он не чувствовал, и это несколько удивило. Кровь, потоком лившаяся сквозь пальцы, казалась теплой и приятной на ощупь. Возникло ощущение легкости, словно он только что сдал трудный экзамен. Он сделал это. Чем бы оно ни было. Звуки почти затихли, и движение вокруг происходило неестественно медленно. Всмотревшись в обстановку, он увидел того, кто его подстрелил. Денвер. Их взгляды встретились, однако тут между ними появилось препятствие — человек в черном, это он наклонился и нацепил на его запястья браслеты. Гладден улыбнулся очевидному идиотизму. Он уходит, и наручники более не помеха.

Затем он увидел ее. Женщину, склонившуюся к тому человеку из Денвера. Она взяла человека за руку. Гладден узнал женщину. Она была среди тех, кто приходил в тюрьму, тогда, много лет назад. Теперь он вспомнил.

Вдруг стало очень холодно. Мерзли плечи и шея. И ноги, они совсем онемели. Он на чем-то лежал, и никому не было до него дела. Им все равно. Комната стала ярче, словно изображение в видеокамере. Он куда-то уходил и знал это.

— Вот как это бывает, — зашептал он.

Гладдену показалось, что никто его не услышит.

Никто, кроме той женщины. На тихий звук его голоса она обернулась. Их глаза встретились, а через секунду Гладден увидел — женщина едва кивнула, словно поняла.

«Что она поняла? — задумался Гладден. — Наверное, что я умираю? Что окончилось мое предназначение здесь?»

Он повернул голову к ней и стал ждать. Скоро жизнь вытечет из него. Пора отдохнуть. Всему конец.

В последний раз он посмотрел на женщину, но та уже перенесла взгляд на другого человека. Гладден изучающе смотрел на него, на того, кто его убил, и сквозь пульсацию собственной крови ощутил странную мысль. Человек выглядел слишком старым, чтобы иметь юного брата. Наверное, где-то вкралась ошибка.

Гладден умер с широко открытыми глазами. Он смотрел прямо на человека, который его убил.

Совершенно сюрреалистическая сцена. По торговому залу бегали люди и что-то кричали, суетясь около мертвого и не обращая внимания на умирающего. В ушах звенело, а рука пульсировала резкой болью. Казалось, все происходит не со мной, а словно при замедленном просмотре. По крайней мере именно так это запомнилось.

Вдруг среди всего этого бедлама появилась Рейчел, ступая по битому стеклу будто ангел-хранитель, чтобы унести меня прочь.