— Джек, думаю, выйди это наружу, найдется немало охотников устроить демонстрацию в твою честь, — сказал Бэкус. — Они посадят тебя в автомобиль с откидным верхом и повезут по Мэдисон-авеню.

Посмотрев на него, я так и не смог понять: шутит Боб или нет? Но на всякий случай я не стал изображать радость.

— Вендетта. Вероятно, в некоторых случаях она не хуже, чем правосудие, — продолжил он.

— Спросите меня, похожи ли они, и я отвечу: это одно и то же.

Немного помолчав, Бэкус решил сменить тему:

— Джек, нужны твои показания. На девять тридцать я вызвал стенографиста. Ты готов?

— Как никогда.

— От тебя требуется одно: рассказать все по порядку. От А до Я, не упуская ни одной мелочи. Рейчел, возьми на себя руководство. Будешь задавать вопросы.

— Конечно, Боб.

— Желательно закруглиться к концу дня и представить дело окружному прокурору.

— Кто составляет бумаги для представления? — спросила Рейчел.

— Картер.

Бэкус посмотрел на часы.

— Гм, у вас осталось несколько минут. Впрочем, не спуститься ли вам в холл? Возможно, вас уже ждут. Ее зовут Салли Кимбэл.

Шоу закончилось. Мы встали, собираясь уходить. Наблюдая за реакцией Рейчел, я пытался определить, не уязвлена ли она своим заданием — допрашивать меня, в то время как местные агенты продолжают распутывать клубок данных из компьютера Гладдена? Ведь, похоже, это исследование представляло собой самую захватывающую часть дела. Впрочем, Рейчел ничем не выдала своего настроения. Стоя в дверях комнаты, она обернулась и предложила Бэкусу свою помощь, если таковая понадобится.

— Спасибо, Рейчел, — ответил он. — Гм... Джек, кстати, это для тебя.

Он собрал в стопку кусочки розовой бумаги. Вернувшись к столу, я взял их все.

— И еще вот это.

Подняв с пола мою сумку с компьютером, он передал ее через стол.

— Вчера ты забыл ее в машине.

— Спасибо.

Я наскоро перетасовал розовые листки. Оказалось, их больше десятка.

— Ты становишься популярным, — заметил Бэкус. — Медные трубы. Гони их прочь.

— Только после демонстрации.

Бэкус не улыбнулся.

Пока Рейчел ходила за стенографисткой, я стоял в коридоре, просматривая записки с телефонами. В основном приглашения повторяли все те же телепрограммы. Некоторые из звонков были от газетчиков, а один — от конкурента «Роки» в моем родном городе, «Денвер пост». Конечно, оставили свой след и таблоиды: газеты и их телеверсии. Звонил и еще один знакомец, Майкл Уоррен. Заметив код 213, я сообразил, что он еще в городе.

Три записки, в отличие от других скорее озадачившие, исходили не от собратьев по перу. Часом ранее мне звонил Дан Бледшоу из Балтимора. Еще два звонка поступили из книжных издательств: один — от главного редактора издательского дома со штаб-квартирой в Нью-Йорке, а второй — от помощника другого крупного издателя. Представив себе оба бренда, я ощутил смесь радостного предвкушения и трепета.

Наконец вернулась Рейчел.

— Она появится через минуту. Здесь близко кабинет, который нам выделили. Давай подождем лучше там.

Я пошел за ней следом.

Кабинет оказался уменьшенной копией того помещения, в котором мы разговаривали с Бэкусом. Круглый стол, четыре стула и окно с красивым видом на восточную часть деловых кварталов города. Спросив разрешения у Рейчел, я взял телефон и набрал номер из записки Бледшоу. Он снял трубку после первого же гудка.

— "Расследования Бледшоу".

— Это Джек Макэвой.

— Джек Мак! Как твои дела?

— Все путем. А твои?

— Намного лучше, особенно после утренних новостей.

— Хорошо, рад это слышать.

— Джек, ты сделал доброе дело, прикончив его. Реально доброе.

Странно, а я чувствую себя не так уж здорово. Я подумал это, не высказывая свою мысль вслух.

— Джек?

— Что?

— Я тебе должен, дружище. И Джонни Мак.

— Брось, мы в расчете, Дан. Ты уже помог мне.

— Ладно, ты тоже. Как-нибудь, если вернешься, сходим в одну таверну, на крабов. Счет будет оплачен.