– Конечно, конечно, – засуетилась женщина, – пойдемте!

Изнывающие от жары пришельцы устремились за нею. Мика подвела их к большому плетеному ящику и открыла дверцу. Внутри оказался висящий на веревке предмет, напоминающий старое ведро с дырками.

– Что это? – странным голосом спросила Терр-Розе.

– Душ, – с гордостью сообщила Мика и потянула за веревку. Предмет наклонился, и из него потекли скучные струйки мутной воды. – Это Мафук придумал. Он очень умный!

– Не сомневаюсь, – с чувством произнес Сократ. – Гениальное изобретение. Ну, кто первый? Я всех пропускаю вперед.

– Георг Патриций, как же у вас великолепно! – восторгался Курем Вильдем Второй. – Столько вкуса, столько очарования! Верно говорится, что каждый человек похож на тот дом, в котором он живет! Вот мне, например, стоило только взглянуть на ваш дом, и я уже знаю вас, как самого себя!

– О, вы очень проницательны, Гуре Курем, – Патриций с улыбкой смотрел на раскрасневшееся лицо магистра Вэласа.

– Что вы, что вы! – замахал он руками. – Просто Курем! К чему все эти официальности? Мы с вами почти уже родственники! Лучшего мужа для своей девочки я и желать не могу. А ведь она у меня единственная, сами понимаете, с детства все только для нее, как цветок лелеяли…

– Папа…

– Не вмешивайся, Веста. Супруга моя приболела, но уж очень хочет она с вами познакомиться, в следующий раз мы приедем все вместе.

– О, я буду несказанно рад. А вы что же, уже собираетесь меня покинуть? Я так надеялся, что вы погостите хотя бы пару дней.

Курем посмотрел на Весту.

– Дочка, ты согласна?

– Как вы скажете, отец, – безо всякого выражения ответила Веста.

– О, она у меня замечательная, никогда не пойдет против отцовского слова, – расцвел Гуре Курем. – Разумеется, мы с радостью принимаем ваше приглашение.

– Я надеялся, что вы мне не откажете, – улыбнулся Патриций, мысленно прокусывая горло магистру Вэласа.

– Я подожду здесь, – сказал Фук, останавливая повозку на берегу быстрой мелкой реки. – Вон там мостик.

– Спасибо, постараюсь вернуться поскорее, – Алмон смотрел на дома, виднеющиеся на другом берегу, они явно принадлежали более цивилизованному народу.

– Видите круглую красную крышу?

Алмон кивнул.

– Там живет тот, кто чинит всё.

– Спасибо.

Алмон направился к мостику, а Фук отогнал трута в тень развесистого дерева и улегся вздремнуть на дно повозки. Перебравшись на противоположный берег, Алмон выкупался в прохладной реке, смывая с себя усталость. Одевшись, он направился к домику с красной крышей, надеясь, что «тот, кто чинит всё» находится дома.

Городок произвел на полуволка благоприятное впечатление: аккуратные дорожки, двухэтажные дома, припаркованные на стоянках наземный и малый воздушный транспорт… Сложно представить, что всего-навсего река отделяет все это от повозок и деревянных хижин. Подойдя к дому с круглой красной крышей, Алмон постучал в дверь и прислушался. Несколько мгновений царила тишина, потом дверь открылась, и полуволк увидел низкорослого, коренастого человека, с лицом цвета кофе с молоком, но волосы его были такими же черными, как и у соседей. Одет он был в белоснежную майку и зеленые шорты. Алмон улыбнулся, нажимая кнопку переводчика, одолженного у Фука.

– Здравствуйте, – произнес полуволк, – извините за беспокойство, но у меня к вам срочное дело.

Человечек кивнул, жестом приглашая Алмона в дом. Обстановка одной– единственной просторной комнаты была простой, но вполне комфортабельной, слышался шелест вентиляции, и полуволк с удовольствием окунулся в прохладный воздух, как в речную воду.

– Присаживайтесь, – кивнул человечек на низкий диван, оббитый полосатой материей.

– Спасибо. Мое имя Алмон, я путешественник.

– Меня зовут Лерус. Чем могу быть вам полезен?

– Дело в том, что мой корабль серьезно поврежден, он почти полностью разбит, я смог приземлиться только чудом…

– А от меня вы что хотите? – вежливо перебил Лерус.

– Мне сказали, что вы чините все, и сможете мне помочь.

– Ах, вот оно что, – он улыбнулся, – вынужден вас огорчить, я не чиню космических кораблей. Любые механические аппараты – пожалуйста, но корабль… нет, извините, нет.

– Вы были моей последней надеждой. Понимаете, мне срочно надо лететь на Марс, каждый день промедления приближает к гибели дорогого мне человека.