Одна из первых обязанностей дружбы состоит в том, чтобы предупреждать просьбы друзей.

Друзья при счастливых обстоятельствах должны являться лишь по приглашению, – а в несчастьях – без приглашения, сами по себе.

Не делай частых и долгих посещений к одним и тем же лицам: ведь от всего бывает пресыщение.

К родителям относись так, как ты желал бы, чтобы твои собственные дети относились к тебе.

Не думай, что, сделавши что-либо нехорошее, ты можешь скрыться, так как, скрывшись от других, ты не скроешься от своей совести.

Люди плачут над вымыслами поэтов, а на подлинные страдания… взирают спокойно и равнодушно.

Одному человеку, который не знал ни музыки, ни геометрии, ни астрономии, но желал стать его учеником, он [Ксенократ] ответил так: «Ступай прочь: тебе не за что ухватить философию!» [517]

Жалеть о сказанном мне приходилось, о несказанном – никогда.

Если бы руки имели быки и львы или кони, (…)

Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих

Образы рисовали богов. [518]

Эфиопы пишут своих богов черными и с приплюснутыми носами, фракийцы – рыжими и голубоглазыми, мидяне и персы – также подобными самим себе. [519]

[Бог] весь зрение и весь – слух (…); и он весь – ум, разумение и вечность. [520]

Все есть бог. [521]

С тиранами нужно говорить или как можно меньше, или как можно слаще. [522]

Эмпедокл однажды сказал (…), что невозможное дело – найти мудреца. «Конечно, – ответил Ксенофан, – ведь нужно самому быть мудрецом, чтобы найти мудреца». [523]

Нельзя просить у богов победы в кавалерийском сражении тем, кто не умеет ездить верхом. [524]

Предводитель должен отличаться от подчиненных не роскошным образом жизни, а трудолюбием и умением предвидеть события. [525]

Трудно прокормить одного бездеятельного человека, еще труднее прокормить целое семейство, но труднее всего содержать войско, проводящее время в праздности. [526]

Тот, кто намерен добиться победы [на войне], должен стать коварным, скрытным, хитрым, лукавым, вором и грабителем. [527]

Воины, предавшиеся грабежу, сами становятся добычей. [528]

Если люди трусят, то чем больше их, тем более ужасному и паническому страху они поддаются. [529]

Кир (…) считал (…) совершенно нелепым, если полководец, желая дать какое-нибудь распоряжение, будет приказывать так, как это делают у себя дома некоторые из господ: «Пусть кто-нибудь сходит за водой» или «Пусть кто-нибудь нарубит дров». (…) При таких приказаниях все только смотрят друг на друга, но никто не берется выполнять распоряжение, все виновны, но никто не стыдится (…). Вот по этим-то причинам он и называл по имени всех, кому отдавал какое-либо приказание. [530]

Убеждение, что ими пренебрегают, делает хороших воинов малодушными, а дурных – более наглыми. [531]

Оружие (…) уравнивает слабых с сильными. [532]

Великое дело – завладеть властью, но еще более трудное – однажды захватив, сохранить ее за собой. [533]

Счастье доставляет тем больше радости, чем больше потрудишься, прежде чем достигнешь его. Ведь труд – приправа к счастью. [534]