Смедли-Тейлор шагнул вперед, потрясенный остроумным устройством тайника и терпением человека, делавшего его. «Я должен как-то выгородить Девена, — думал он. — Это мой долг, который превыше служебного долга. Но что я могу сказать?»

— Кто хозяин этой койки? — спросил Иошима.

Смедли-Тейлор пожал плечами и притворился, что он тоже хочет это выяснить.

Иошиме было жаль, правда жаль, что у Девена только одна нога.

— Не хотите ли сигарету? — сказал он, протягивая ему пачку «Куа».

— Благодарю, — Девен взял сигарету и предложенный огонь, но не почувствовал вкуса курева.

— Как ваше имя? — спросил Иошима вежливо.

— Капитан Девен, пехота.

— Как вы потеряли ногу, капитан Девен?

— Я… я подорвался на мине. В Джохоре, к северу от шоссе.

— Это вы сделали радио?

— Да.

Смедли-Тейлор забыл свой собственный страх, вызывающий испарину.

— Я приказал капитану Девену сделать его. Я несу за это ответственность. Он выполнял мой приказ.

Иошима глянул на Девена.

— Это правда?

— Нет.

— Кто еще знает о радио?

— Никто. Это была моя идея, и я сделал его. Один.

— Прошу вас сядьте, капитан Девен.

Потом Иошима презрительно кивнул в сторону Кокса, который сидел, всхлипывая от ужаса.

— Как его имя?

— Капитан Кокс, — ответил Девен.

— Посмотрите на него. Отвратительно.

Девен затянулся сигаретой.

— Мне так же страшно, как и ему.

— Вы контролируете себя. Вы храбрый человек.

— Я боюсь даже больше, чем он. — Девен неловко дохромал до Кокса, с трудом сел рядом с ним. — Все в порядке, старина, — сказал он сочувственно, положив руку на плечо Кокса. — Все в порядке.

Потом посмотрел на Иошиму.

— Кокс получил военный крест за Дюнкерк, когда ему еще не было двадцати. Теперь он другой человек. Сломленный вашими мерзавцами за три года.

Иошима сдержал желание ударить Девена. Но кодекс чести действует, когда стоишь перед мужчиной, даже если он враг. Он повернулся к Смедли-Тейлору и приказал ему собрать шесть человек с коек, ближайших к койке Девена. Остальные должны оставаться в строю под охраной до следующих распоряжений.

Шесть человек стояли перед Иошимой. О приемнике знал только Спенс, но, как и все остальные, он отрицал это.

— Берите койку и следуйте за мной, — приказал Иошима.

Когда Девен нащупал свой костыль, Иошима помог ему подняться.

— Благодарю, — сказал Девен.

— Хотите еще сигарету?

— Нет, спасибо.

Иошима колебался.

— Мне было бы очень приятно, если бы вы взяли пачку.

Девен пожал плечами и взял ее, потом проковылял в свой угол и нагнулся за металлическим протезом.

Иошима выкрикнул приказание, и один из корейских охранников подобрал протез и помог Девену сесть.

Пальцы его не дрожали, пока он пристегивал протез. Он встал, подобрал костыли и минуту смотрел на них. Потом бросил их в угол хижины. Проковылял к койке и посмотрел на радио.

— Я очень горжусь им, — сказал он, отдал честь Смедли-Тейлору и вышел из хижины.

Маленькая процессия вплелась в молчание Чанги. Иошима возглавлял ее, стараясь идти со скоростью, которую позволяла Девену его нога. Рядом с ним шли Смедли-Тейлор и Кокс, заплаканный и не замечающий своих слез. Другие два охранника остались с обитателями хижины номер шестнадцать.

Они ждали до одиннадцати часов. Вернулся Смедли-Тейлор и другие шесть человек. Девен и Кокс не вернулись. Они остались в помещении охраны, и на другое утро их должны были отправить в лагерь Утрам Роуд. Людям разрешили разойтись. У Питера Марлоу от солнца раскалывалась голова. Он приковылял в бунгало; после душа Ларкин и Мак помассировали ему голову и дали поесть.

Когда он поел, Ларкин вышел из хижины и сел около асфальтовой дороги. Питер Марлоу устроился в дверном проеме, в котором не было двери, спиной к комнате.

Ночь стремительно наступала. Безлюдье царило в Чанги, и люди, которые проходили в разных направлениях, казались еще более одинокими.

Мак зевнул.

— Думаю, завалюсь-ка я, приятель. Лягу пораньше.

— Ладно, Мак.

Мак пристроил москитную сетку вокруг своей койки и заправил ее под матрас. Он завязал на лбу тряпку, впитывающую пот, потом вытащил флягу Питера Марлоу из фетрового чехла и отстегнул потайную пластинку у основания. Он взял крышки и основания своей собственной фляги и фляги Ларкина, потом осторожно положил их друг на друга. Внутри каждой фляги была путаница проводов, конденсатор и лампа.