— А о чем тебя спрашивать? О том, что я тебе доверил самое дорогое, что у меня есть на этом свете, а ты все взял и испортил?

— И что же я сделал такого плохого?

— Влюбилась она в тебя!

— Точно? — Сергей посмотрел на Лию, та в ответ пожала плечами, словно говоря, разбирайтесь без меня. — А если даже и так то, что здесь плохого?

— А то, что мне теперь тебя тащить на себе приходиться! Лезем мы сейчас в такое место, откуда не выбраться. И повезет, если здесь ночь не застанет. А не дай бог, ревуны нападут, то не убежать. Будет. Сдохнем мы тут!

— Маршрут ты сам выбирал…

— Когда приходится выбирать между гибелью и съедением, то не все ли равно? По тайге идти пришлось бы долго, обходя болото, а там зверья столько, что живым не дошли бы. Ты наверное думаешь, что таким живым и бодрым долго будешь? Так вот ты ошибаешься. Симбионтов на тебе нет, они умерли, а когда те вещества, которые они тебе в кровь запустили, уйдут, ты скиснешь.

— Посмотрим, пока-то мне неплохо. Но я понял, что ты сюда поперся из-за меня.

— Спасибо и за это.

— А как ты один здесь ходил?

— Одному проще, не так тяжело, поэтому двигаешься быстрее.

— Ты бы еще радовался, что меня немного облегчили, с ногами я тяжелее был.

— Это точно. Погибнем мы. Время уходит. Еще немного и ночь настанет — тогда нам конец.

— Ты мне про смерть не говори, о ней многое знаю, — Сергей помрачнел. — Умирать можно по-разному. Когда я лежал на дороге рядом с горящим бронетранспортером и свою жизнь вспоминал, пытаясь найти в ней, что имело бы хоть какой-то смысл, то вспоминалась только Лия.

— Как ты говоришь — прикольно! У тебя и без нее всегда девчонок хватало.

— Не спорю, а вспоминал только ее одну, поэтому безразлично, что ты сейчас говоришь. Она здесь, рядом, а все остальное мне до фонаря — умирать, так умирать, жить, так жить.

— И я чувствую то же самое, — призналась девушка. — С тобой мне смерть не страшна.

— Дурачье!!! — выругался Кот. — Нельзя такое говорить в тайге, у нее тысячи ушей, она все слышит. Здесь растет исполнитель желаний — возьмет и исполнит то, что просите. Хорошо — тот, что был на мне, давно умер.

— Плевать! — улыбнулся Перфилов.

— Плевать! — как эхо откликнулась Лия.

— А мне нет! — Кот вздохнул и полез на упавший ствол дерева. — Мне жить охота на белом свете и не одному, а с вами обоими. Господи, что же я делаю? Куда вас веду?! Прав был Шекспир: нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…

Учитель в деревню не пошел, покрутился рядом, увидел, как люди зашли в большой дом, и ушел. Конечно, можно было немного подождать, посмотреть, что дальше будет, но множество зверей шло к деревне с разных сторон, в том числе и тех, с кем бы ему совсем не хотелось встречаться. Люди, сами не понимая, что делают, запустили механизм своего уничтожения, застрелив кабанов, которых он на них натравил.

И причина этого была в том, что многие звери обладали здесь телепатическими способностями. Смерть кабанов всколыхнула всех: не то что мутанты были этим как-то возмущены или обижены, просто запах смерти всегда привлекает хищников. Вот они сейчас сюда и собирались, одни из любопытства, другие, чтобы пообедать.

Учитель увидел промелькнувшего мимо кустов тигра и ухмыльнулся, этот точно сюда пошел поразвлечься.

В тайге водится множество разных тварей, любящих человеческое мясо, и скоро они все придут сюда.

А кто занят другими делами, тем можно и подсказать.

Учитель прислушался к себе и почувствовал, что недалеко бродят два гигантских медведя.

Они убили оленя и теперь обедали. Эти весили под тонну, зрелые и крепкие, даже стоя на четырех лапах, они были ростом с него, а если бы выпрямились, то наверно достали бы до крыши дома — то есть как раз то, что и нужно.

Гиганты были всеядны, как и обычные медведи, предпочитая падаль, поэтому свежее мясо зарывали в землю, или забрасывали сухостоем, чтобы через несколько дней начать пиршество. Охотиться они умели. В тайге настоящих врагов у них по большому счету не имелось, потому что были настолько велики, что легко справлялись с любым зверьем.

Не могли их убить даже ревуны, которые весной мигрировали из одного болота в другое, по дороге охотясь все, что попадалось на пути.

Неуязвимость огромным зверям давала толстая шкура, ее не могли прокусить ни волки, ни тигры, их пасти сразу забивались мехом, а огромная сила и быстрота позволяли медведям легко отбиваться даже от большой стаи.

Люди также этих хищников обходили стороной, потому что убить их было не просто. Крепкий череп не пробивали обычные пули, а попадание в тело смягчалось длинными густыми волосами и крепкими мышцами.