— Глупо как, — поморщился Валера, увидев, что сержант мертв.

Девушка посмотрела на него и очнулась. Встала, автомат свой у него забрала и Гане махнула — выходи. Та головой замотала. Валера не думая на гашетку нажал. Три пули в грудь и сползла женщина на пол.

Санина глянула на него и слова не сказала — вышла на крыльцо. Тошно сделалось. Хотелось рвануть сломя голову по тому полю, что в конце улице и бежать, бежать… только от себя или к себе?

Валера рядом встал, убрал автомат за плечо и закурил. Лицо каменное, взглядом убивать можно.

— Я с Шато два года… Суки! — сплюнул в сторону.

Лена помолчала, сказала:

— Документы забери, похорони. Детей пристрой. Я ушла, — и пошла медленно по улице. Не о чем жалеть — сделано.

Подлая штука война.

Когда же она кончится?!

Когда?!!! — закричала уже в лесу и сползла у липы, смолкла: хоть кричи, хоть не кричи — бесполезно. Ничего не изменишь.

Глава 43

Вечером Шато поминали. Лена крепким чаем, ребята водкой. Дым в избе стоял, хоть топор вешай.

— Совесть имейте, — возмутилась Дина. — На улицу выметайтесь!

— Не ворчи сестренка, — широко улыбнулся ей Семенцов. — Ушли.

Мария еще водки себе и ей налила, на Валеру уставилась, потом на лейтенанта:

— Двадцать третье июня сегодня. Деток моих помяните, — сказала глухо.

Маликов глянул на нее, зеленым сделался и вылетел из комнаты.

У Лены глаза остекленели. Сидела, кружку горячую от кипятка сжимала и не чувствовала, что жжет.

— А мой муж, двенадцатого. Прошлого года. Погиб. Сестра — осенью сорок первого. Брат — в феврале сорок второго. Друг — не знаю где. Отцу — не нужна. И себе — не нужна. И детей не будет. Погибли они вместе с Колей. А в августе мне девятнадцать будет, — кому говорила? Монотонно, тихо.

Марина вздохнула, залпом водку выпила. За папироской потянулась — Дина промолчала.

— А у меня будут дети, — сказала ожесточенно. — Война закончится, окручу мужичка покрепче, нарожаю детей, ради них жить буду и дерьмо это забуду.

— Получится? — посмотрела на нее девушка.

— Заставлю. Не буду помнить, ничего не буду помнить, — заявила, как резолюцию поставила.

— Не сможешь, — тихо сказала Дина.

— Смогу! — по столу шарахнула и сникла, глаза ладонью закрыла. Плечи дернулись. Минута — вылетела из избы.

— Тоска, — протянула девушка. Санина шею потерла: кто поспорит?

— Ты молодая…

— А ты? — сверкнула глазами. — Младше меня. Уже замужем была. А у меня только жених был, Сева Вайсман, пианист. В консерватории учился. Пожениться планировали… Ты долго своего мужа знала? — спросила тише, спокойнее.

Лена кивнула, рассматривая чефир в кружке:

— Десять дней.

— Серьезно? Как так? — не поверила.

— С девятнадцатого по двадцать девятое июня. Сорок первого. А потом три месяца в сорок третьем. Все.

Дина голову опустила:

— А мы два года встречались. Поцеловались два раза. Тоже — все.

Валера зашел, сел напротив девушек:

— С Марией что?

— Своих вспомнила. Тошно, — ответила Лена.

— Не о том думать надо — о будущем. Конец скоро войне, считай на границе уже. Дальше Польша и Германия.

— Потому и тошно, что ясно — войне конец. Она дожила, мы, а близкие?

— Ничего, сейчас союзники долбят у океана немцев, потом мы подойдем. Не будет и у немцев близких — око за око.

— Пойдем в Германию? — поинтересовалась Дина.

— Однозначно. До самого Берлина. И кол осиновый прямо в глотку гребанного рейха! Лично выточу.

Лена кивнула, не глядя на него:

— Донеси.

— Ну, что ты кислая, товарищ старший лейтенант? — поморщился.

— Барыню сплясать?

— Нет, о будущем думать. Как вернешься, встретит тебя голубоглазый красавец, майор минимум…

И осекся, с взглядом Лены встретившись.

— Ну, кто-нибудь встретит.

— Трое с носилками один с колуном, — протянула Дина. Ее точно некому встречать. Вся семья из пяти человек на Пискаревское кладбище уехала. В блокаду.

— Ладно, не встретят, сами встретите, — вздохнул. — Может судьба ваша под боком — на левом фланге полк стоит. Почему бы на танцы не сходить. Офицеры вроде веселые.

— Танцы у них?

— А как же — наградные пришли. Гулять будет пехота.

Лена кивнула:

— Удачи. Разошлись — я отдыхать. Подъем в три, в четыре выходим.

— Куда нас?

— За линию, как обычно. Наступление завтра.

— Значит опять на горячее дело?

— Значит.

И ушла за занавеску. Валера только зубами скрипнул, глядя, как они качнулись. Взгляд хмурый стал. Дина проследила и улыбку спрятала: