— И в Германии будешь, — заверила Лена. — Кстати, где Дина? Четвертые сутки на постое, четыре ночи ее нет на месте.

Люсинец загадочно улыбнулась:

— С ординарцем из соседей крутит.

— Бог с ней, лишь бы на задание не кинули до того, как явится.

И как накаркала — в хату вошел лейтенант и взяв под козырек кивнул Лене на выход:

— Вас ждут, товарищ старший лейтенант.

— Иду, — заверила. Встала, гимнастерку поправила. — Марина, Шаулина явиться, передай от меня… — кулак показала и вышла.

Во дворе Банга расхаживался, курил. Заулыбался, увидев племянницу и, рукой махнул на ее официальное приветствие:

— Пойдем, прогуляемся.

Они двинулись по улочке к дороге, машина генерала за ними медленно ехала:

— Два дела у меня к тебе. Первое, — раскрыл руку и на пальце повисли ключи. Он вложил их Лене в ладонь. — Набережная сорок, двадцать пять, комната три. Москва.

— Нас направляют в Москву? — удивилась и насторожилась девушка.

— Нет, Лена, это ключи от твоей комнаты, в которой ты будешь жить после войны. По случаю досталось, сам только из столицы. Решил не тянуть, сразу отдать. До конца войны совсем чуть-чуть осталось, пора мне не только как твоему начальнику, но и как родственнику о тебе подумать.

— У меня есть квартира.

Артур отвернулся, сложил руки замком за спиной:

— Нет, Лена.

— Есть!

— Нет, — уставился. — Неприятная тема. Но хорошо: официально вся семья Скрябиных погибла.

— Но я жива.

— Ты? А кто ты? Ты Санина. А Скрябина уехала в Брест еще до войны и все. Короче, в вашей квартире уже живут люди. Один чин, комиссованный по ранению. Живет вместе с семьей. Выселять? Будешь долго и нудно доказывать, что ты это ты.

— Но я это я. Как можно отбирать мое? Кто может жить в нашей квартире? Каким образом? — девушка категорически не понимала, как могло такое случиться. Значит, она на фронте, а в тылу ее место жительства кто-то забрал? Это как? А если б дядя ее был токарем, а не генералом, пришла бы она с войны и поцеловала ручку от двери? И ночевала бы на вокзале? Жила в подворотне?

— Очень простым образом, — отчеканил Банга. — Ты опытный боец, но похоже в премудростях обыденной гражданской жизни — ноль. Объяснить? Вы погибли, квартира пустует, ее отдали. Все. В общем, ключи я тебе отдал. Пока подвернулась возможность получить только комнату. Потом решим с квартирой. Этот вопрос я буду иметь ввиду.

— Я ничего не понимаю, — призналась. Губы поджала и ключи в карман убрала. — Это черт знает что!

— Это норма гражданской жизни. "Без бумажки ты букашка" — слышала такую поговорку? Запомни ее. Есть бумага, есть человек, нет бумаги — нет человека. Можешь возмущаться, ничего не изменишь, но неприятностей огрести можешь. Поэтому закрыли тему. Пока комната, там будет видно. Теперь второе. Через час выходите. Цель — концентрационный лагерь. Выходите все, плюс взвод лейтенанта Нахимова. Он на подходе. Задача: прибыть на точку в восемнадцать ноль — ноль, не позже, оценить обстановку и воспрепятствовать взрыву лагеря и уничтожению людей. Попросту вам нужно будет отвлечь гитлеровцев, завязать бой. В девятнадцать пойдет пехота. Около двадцати ноль, ноль они по нашим подсчетам будут у вас.

— Два часа? — реально ли держать немцев два часа?

— Понимаю, сложно. Будем надеяться, что пехота пойдет раньше.

"Главное — не позже".

— Поняла, — кивнула.

— Давай и… постарайся выжить. Ключи от комнаты уже есть, — улыбнулся. — Выполните задачу, получишь погоны капитана.

— Да мне, в общем-то, на звания ровно.

— Не скажи, — и деловито вскинул руку, сверяя часы. — Машина будет через час, — махнул водителю, подзывая, и когда его «эмка» подошла, вытащил карту. — Это твоя. Вот лагерь, — ткнул в одну из точек. А их было очень много.

— Это все лагеря?

Мужчина внимательно посмотрел на нее:

— Да, Лена. Причем, это неполные данные.

Санина была в шоке. От границы СССР с Польшей до самого океана все было усеяно красными точками лагерей: Треблинка, Освенцим, Маутхаузен, Дахау, Арисдорф, Саксенхаузен, Нордхаузен, Берген-Бельзен, Бухенвальд…

Лене даже душно стало. Какие еще преступления нацистов ей неизвестны?

— Собирайся. Поднимай группу, — тихо сказал Артур. — В лагере начнется уничтожение, часть уже… сжигают.

Девушка стала серой лицом, замкнулась. Память еще живо вырисовывала картины сожженных деревень, но это, оказывается, были «цветочки».

— Уничтожение людей фашисты поставили на поток, сказал тихо, видя что Лена лицом поменялась. Понятно — ему, немало повидавшему, военному, мужчине тяжело, что говорить о хрупком существе, девушке?ицом поменялась.

— Кто же произвел на свет этих выродков? — спросила глухо.

— Обычные матери. Будешь в Германии, обрати внимания — чистенькие, аккуратненькие фрау благообразного вида.

— Ненавижу, — процедила.

— А с этим осторожно. Иди, лейтенант. Время.

— Есть! — отдала честь и двинулась к хате обратно. Банга сел в машину и двинулся дальше.

Дина прилетела в расположение буквально за пять минут до подхода машин. Лена рассовала запасные обоймы по карманам, глядя, как девушка быстро натягивает защитный костюм:

— Еще раз отлучишься без разрешения, взгрею, — процедила.

— Товарищ лейтенант, я же до ветру!

— Тогда в госпиталь отправлю.