войне не нужен. Нянечек нет, чтобы сопли утирать, — сказал, как отрезал.

Встал и пошел во двор, себя в порядок приводить.

Лена его слова приняла как справедливый укор ее слабости и решила доказать

обратное.

"Волю, маковка, воспитывать надо. Без нее человек что кистень", — говорил Игорь.

В детстве ей очень не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, идти в школу, и

она тянула, капризничала. Брат не церемонился — "есть слово «надо» и одеяло в

сторону: "подъем!" И приходилось вставать, бежать умываться, зябко передергивая

плечами…

Где сейчас Игорь? Неизвестно. Но одно точно — где-то там, далеко впереди стоит

за Родину и бьет фашистского гада. Может быть уже погиб…

Нет! — Лена села, только чтобы не думать плохое. Потом встала и заставила себя

идти.

Саша мылся у колодца, фыркая от холодной воды, как стоялый жеребец. Лена

напротив встала. Лицо ополоснула, чтобы дурман из головы развеять и уставилась

на мужчину. Того проняло — насторожился, исподнее к себе прижал, прикрываясь:

— Чего?

— Ничего.

Дрозд потоптался, хотел исподнее натянуть и передумал, кинул на лавку у колодца:

— Постирай-ка, — заявил из вредности.

— По-твоему женщина только стирать может?

— И готовить.

— Только на это и годна?

Дрозд губы поджал: вот свяжись с малолеткой!…

Развернулся и к дому пошел:

— Матвей где? — спросил, глянув на девушку через плечо.

— Не знаю! Его нет, лошади тоже нет…

— Коня!

— Ну, коня! Ты мне скажи, ты коммунист?

Дрозд остановился, вздохнул, чувствуя, что терпения с Леной ему не хватит:

— Это-то тут причем? — повернулся к ней.

— Нет, ты скажи! — подошла.

— Ну, кандидат.

— А я комсомолка!

— Здорово, — заверил, руки в карманы брюк сунув, поглядывая на нее сверху вниз.

— И что?

— А то что у нас есть долг перед своим народом, Родиной и партией!

— В смысле, не у комсомольца долга нет?

Дрозд опять вздохнул: пчела, она и есть Пчела!

— Ты не смейся, я серьезно! У нас, между прочим, давно равноправие полов! И

женщины ничем не хуже мужчин! Ты про Пашу Ангелину слышал?!

"Поплыли… Ну, просто наш политрук Крыжановский!"

— Тебя Паша зовут?

— Ты прекрасно понял, о чем я говорю!

— Ты чего хочешь? — начал закипать лейтенант.

— Фашистов убивать!

— Ааа!…

— Мы с тобой две боевые единицы!

Еее!

— Деточка, — качнулся к ней. — Не смеши меня. И закончили!

И пошел к избе.

— Тогда я одна буду воевать!

Дрозд как споткнулся, остановился, прекрасно понимая: а ведь будет. Нет, ну

рождаются же на свет такие «упрямые»!

Подумал и кивнул:

— Воюй. Только не со мной. Поесть есть что-нибудь?

— Не… Не знаю, — пожала плечами, растерявшись от смены темы.

— Вот! — нарочито обвиняющим тоном заметил Александр, повернувшись к девушке.

— Ты даже не знаешь, есть ли что перекусить голодному! И дисциплины у тебя

никакой. И о субординации ты ни черта не слышала. И об уважении к старшему. Ты

не боевая единица, ты боевая Пчела!

И попер в дом, хлопнул дверью так, что девушка вздрогнула. Застыла, соображая:

может он прав? С дисциплиной у нее, правда, плохо. Но про субординацию она знает!..

Но "и что"?

Подобрала одежду лейтенанта, стирать пошла. Пока занята, может мысль дельная в

голову придет.

Ничего не пришло, только злость появилась. Гимнастерку с исподним на веревку