Отклик выглядел несколько обескураживающим, так что Найла словно подбросило на узком диване. Из ответного импульса стало понятно, что Хуссу, как и многие обитатели Города, пребывает в глубокой растерянности.

Каким-то образом население узнало о бесследном исчезновении Найла, поэтому многие горожане пребывали в панике.

Ощущение исходящей со всех сторон угрозы у жителей только усиливалось. Видимо, Смертоносец-Повелитель за это время постоянно пытался вызывать его на телепатический контакт. Обычно их ментальные импульсы легко соединялись, но в последнее время ни разу ответа не последовало.

Смертоносец-Повелитель не стал скрывать это от своих подданных и единая сеть, связывающая сознания всех огромных пауков, задрожала от паники.

Хуссу передал ему, что смертоносцы уверены в гибели Избранника Богини Дельты. Они ждали, что беды продолжатся и готовились к самому худшему.

Пустынник, почувствовав сигнал, так обрадовался, что Найл даже на огромном расстоянии увидел, как задрожали бурые складки на нижней части паучьей головы, часто напоминавшие ему свисавшие к шее розовые толстые щеки старого обжоры.

Внезапно его осенила догадка, отвечающая на вопрос: как же смог Хуссу в одиночку, без него миновать неприступную защиту стен Белой башни?

Силовое поле, столетиями надежно ограждавшее электронный мозг от вторжения извне, отмыкалось или с помощью раздвижного жезла, или с помощью «ментального замка», – тогда стены пропускали лишь после команды импульсного сканера, прощупывавшего сознание стоящего перед ним.

Раньше, когда Найл стоял на площади перед серебристым столпом, желая оказаться в Белой башне, в определенный момент его ум стыковался с системой охраны стен, и они легко поддавались, безболезненно пропуская его внутрь.

Судя по всему, пустынник, поддавшийся общим паническим настроениям, в поисках Найла притащился на площадь к капсуле времени.

Там произошла удивительная вещь, – ментальный замок Белой башни, прощупав сознание паука, признал его и отворился!

… Кто-то толкнул в правое плечо с такой силой, что Найл от неожиданности едва не повалился на узкую скамью. Он встрепенулся, открыл глаза и увидел возвышающуюся над собой мощную черную фигуру.

Пока Найл, прикрыв веки, находился в телепатическом контакте с пустынником, проснулся полуобнаженный негр. Каннибал стоял против света, и его могучие плечи отбрасывали такую огромную тень на скамью, что в ней оказался не только Найл, но и сидящая за столом Джинджер.

Чернокожий приветственно протянул ему огромную лапищу, блестевшую так, словно ее покрывал толстый слой расплавленной смолы.

– Рука моя уже отошла. Так что давай здороваться, спаситель! – утробно прогудел негр. Привет, брат!

– Привет, брат! – с усмешкой отозвался Найл в таком же духе, и с силой пожал протянутую ему клешню.

Слабым и изнеженным человеком Найла никто бы не мог назвать. Он вырос в пустыне, где слабаки не выживали, да и потом, перебравшись в Город, всегда держал себя в форме. Но этот негр сумел так ощутимо стиснуть его крепкие пальцы, что они даже громко хрустнули. Ладонь Каннибала, не так давно сдавленная замораживающим зарядом, казалась задубевшей и такой твердой, что на ощупь напоминала плоский, хорошо отшлифованный камень.

Такие булыжники усеивали берега круглого горного озера, вокруг которого когда-то возвышались стены Жемчужных Врат, сгинувшего в огненной стихии сеттлмента.

Найл вспомнил, что такими камнями любили швырять по глади озера его любимые племянники, погибшие Улф, Торг и Хролф. Он представил себе на мгновение, какой ужас должны были пережить мальчишки в тот роковой день, и сердце болезненно сжалось.

Проскользнувшая мучительная гримаса не ускользнула от внимания Каннибала.

– Что, больно сжал пальчики? – по-своему расценил он выражение лица Найла. – Извини, брат. Сильный человек не может быть слабым.

– Да нет, причем тут это… это пустяки…

– Тогда что, болеешь? Мутит? Ломает? – сочувственно промычал негр. Плохо тебе?

– Плохо… – подтвердил Найл и тяжело вздохнул. Сейчас будет гораздо лучше!

Но, как оказалось, Каннибал опять имел в виду нечто совсем особенное…

Негр подошел к противоположному углу, наклонился и вскрыл какой-то тайник, только одному ему известный. В его черных пальцах тускло блеснул узкий металлический цилиндр, и Джинджер сразу оживилась, увидев этот хорошо знакомый предмет.