Я зажала рот, стараясь не дышать. Не верится, Макс так нежно произнес мое имя!.. Что это значит?

— Нет, но у тебя не было такого настроения уже лет шесть, — Конни выделил слово «шесть».

— К чему ты клонишь? — раздраженно сказал Макс.

Макс сказал что-то раздраженно? Что там творится? Почему я никогда не видела и не слышала его таким? А может, он всегда ведет себя так наедине с Конни?

— А вот к чему. Что тебе надо от Ани? Слишком уж живо ты стал интересоваться ею.

— С чего ты взял, Конни?

— А разве я не прав?

— Даже если прав, какая разница?

— Ты даже вообразить себе не можешь, какая мне до этого разница. Что тебе надо от неё? — сквозь зубы процедил Конни.

— Ничего, успокойся. Не претендую я на неё.

— Угу, конечно. Макс, ты привык обманывать всех и вся, особенно себя, но ты же знаешь, от меня ложь скрыть невозможно! Кто сам сидел и вспоминал о ней вечерами? И что ты что-то странное чувствуешь по отношению к ней? Кто говорил? Я думаю, она тебя запала в душу, и очень глубоко.

Что??!

— Да, я вспоминал о ней. Я от своих слов не отказываюсь. Но мне не столь важна Аня, сколь то, что она напоминает мне Габриэль, — неуверенно сказал Макс, будто сомневался в правдивости своих слов. — Аня даже фея её досталсь, я не вижу в этом случайности. Когда я смотрю на неё, то вижу Габриэль, будто она не умерала… Как же ты не можешь этого понять?! Чувства у меня не к Ане, а к Габриэль!..

Что?..

Конни раздраженно рыкнул и что-то разбил.

— Конни?

— Что? — злобно процедил он.

— Ты… Нет… Неужели ты?.. Влюбился? В Аню?!

— С чего ты взял? Мне просто обидно за неё, она мой лучший друг… — затравленно попытался возражать Конни.

— Вот это да. И даже не отнекивайся. Хоть ты и можешь чувствовать ложь, скрывать ты её тоже не умеешь.

— Даже если это так, что с того, какая тебе разница, блохастый?!

Макс хмыкнул. Я перестала дышать. Нечто, что держалось во мне на тонкой ниточке, оборвалось, выпустив жуткую жгучую боль. Почему эти слова так ранили меня? Кто мог подумать, что все обернется так?..

Я уже не усваивала то, что слышала. Как мне показалось, Конни сел на диван.

— Что мне делать? — тихо прошептал он. — Я для неё просто друг, а ты — нечто намного большее…

Мне захотелось кричать, топать ногами, что-то разбить, чтобы хоть как-то доказать неправоту слов Конни. Почему он думает, что он мне просто друг? Он мне очень, очень дорог, я никогда не встречала таких замечательных людей, как он, но…

Как бы мне не хотелось, он был прав. Макс действительно мне очень нравился. С самого первого момента, как я увидела его. Меня пленило тепло его желтых глаз, его приятный голос, его тело… и как бы теперь это не выглядело смешно — его запах. Я всячески пыталась оградить себя от этой мысли, я просто хотела быть ему другом, но, как видно, для меня этого уже никогда не будет достаточно.

Он самый невероятный парень, которого я когда-либо встречала, но… в его сердце навсегда осталась другая.

Только сейчас я осознала до конца, что окончательно и безповоротно влюбилась в Максимилиана…

— Знаешь, Конни, я не знаю, что тебе делать. Это не в моей компетенции давать такие советы, — безразлично сказал Макс, с типичной ему мужской солидарностью.

Вот такой он пень бесчувственный. Его даже не заботит несчастье друга. А считает ли он вообще Конни своим другом? Может, после смерти этой таинственной Габриэль ему стало плевать абсолютно на все, в том числе и на свою жизнь?

Габриэль… Вспомнив о ней, я шагнула назад и поняла, что снова подвластна себе. Возращаться в спальню я не хотела, там меня, наверно, ожидает Маришка. Чтобы не выдать себя, нарочито громко закашляла и вприпрыжку спустилась по лестнице. Удивительно, как только я не свалилась, ведь меня ужасно трясло.

— Эй, напарнички, а чего вы такие хмурые? — нарочто весело сказала я. Если бы хоть кто-то знал, каких усилий мне стоило сдерживать слезы и выставлять на показ веселую улыбку…

Макс, прищурив глаза, внимательно смотрел на меня. Я отвела от него взгляд. Нет, лучше не смотри сейчас на него, иначе все плохо закончится. К чему страдать, если ты знаешь правду?..

— Небольшие проблемы, — невозмутимо сказал Макс.

— На работе? — наивно предположила я.

— Нет. Личного характера, тебя это не касается.

Конечно же, не касается, еще как касается!.. Если бы ты не по своей воле, а по воле проказливого призрака, который таким образом решил выразить тебе благодарность за то, что ты его прикончишь, узнал бы то, без чего тебе прекрасно жилось, как бы ты выглядел?!

Я отвернулась к стене, будто разглядывала картину. Пытаясь сдерживать слезы, невольно закусила нижнюю губу. Кажется, я схожу с ума… Если я итак до конца надеялась, что все это просто страшный сон, который скоро закончится, то теперь мне кажется, что я в глубокой коме. Неужели я так сильно ударилась головой?