– Вы убили ее. – Чернышов пристально посмотрел в глаза Салтанову.

Если бы взглядом можно было убивать, то Салтанов уже был бы мертв. Террорист даже отшатнулся от этого взгляда. Такой пронзительный взгляд не мог принадлежать пьяному человеку. Он был наполнен ненавистью и жаждой мести. Салтанов знал, что такой взгляд может быть только у кровного врага. Так смотрят, когда выносят приговор. «Выходит, полковник вовсе не смирился с поражением. Он готов сражаться и не боится за себя, – мелькнула в мозгу Салтанова тревожная мысль. – А как же виски? Ведь я отчетливо чувствовал запах алкоголя, идущий от полковника. Этот запах есть и сейчас. Когда полковник открывает рот, можно почувствовать пары спирта».

Стараясь понять мысли Чернышова, Салтанов присмотрелся к его глазам. Но взгляд Чернышова уже стал прежним: туманным и рассеянным. «Показалось», – облегченно подумал Салтанов.

– Как можно, полковник, – произнес Салтанов, отвечая на последнюю фразу Чернышова. – Зачем бы мы стали такую красоту губить? Нет, полковник. Девочка нам самим очень понравилась. Вон и ребята подтвердят. – Салтанов с усмешкой посмотрел на своих боевиков. – Ира сама умерла. Ты даже не представляешь, полковник, как она нас этим огорчила. – При этих словах Салтанов даже состроил скорбное лицо.

– Они изнасиловали ее, – вдруг сказал один из метеорологов.

– Они насиловали ее прямо у меня на глазах, – скорбно произнес Евгений Светлов. – Она истекала кровью, а они продолжали делать это. Сменяя друг друга, они насиловали ее, пока Ира не умерла.

– А ну заткнись! – закричал на него Салтанов. – Тебя давно надо было пристрелить. Ты еще должен благодарить меня, что живой остался!.. Все. Грузите их в вертолет и улетайте, – приказал Салтанов, указав рукой на заложников.

– Нет, – возразил Чернышов, – заложники улетят одновременно с нами.

– Ты еще будешь ставить мне условия?! – подскочил к Чернышову Салтанов.

– Прежде чем вертолет с заложниками улетит, я должен сообщить в штаб, что все химическое оружие осталось в лагере. Иначе вам не дадут улететь, – терпеливо объяснил Салтанову Чернышов. – Где вы оставили баллон и ракеты? Я должен проверить их.

– Ладно, – согласился Салтанов, – только ты, полковник, останешься рядом со мной. Пусть он проверит, – террорист указал на стоящего около вертолета Анофриева.

– Иди за мной, – один из охранявших Анофриева боевиков схватил его за надетые наручники и потянул за собой.

Неподалеку от вертолетной площадки, на снегу, лежали три снятые с пусковых установок ракеты. Анофриев внимательно осмотрел их.

– Здесь нет баллона с газом, – закончив осмотр, сообщил он.

– Где баллон? – спросил у Салтанова Чернышов.

– У нас нет баллона. Один аллах знает, где он, – развел руками главарь террористов.

– Я не верю тебе, – покачал головой Чернышов, – поэтому мы должны осмотреть ваш вертолет.

– Эй ты! – крикнул Анофриеву Салтанов. – Можешь обыскать вертолет. Там все равно нет баллона.

В сопровождении вооруженного боевика Анофриев направился к вертолету террористов. В вертолете Анофриева интересовали три вещи: баллон с газом, захваченный в воинской части 56180, химическая бомба, о которой говорил Чернышов, и люк аварийного выхода.

Анофриев обыскивал вертолет очень тщательно. Террористу, который вынужден был сопровождать его, вскоре надоело это. Террорист знал, что никакого баллона в вертолете нет, поэтому найти его невозможно. В конце концов террорист уселся на скамью в грузовом салоне вертолета, предоставив Анофриеву свободу действий. Воспользовавшись тем, что террорист ослабил свое внимание, Анофриев, проходя мимо аварийного люка, вытащил и повернул ручку, отпирающую замки аварийного выхода. Он сделал это настолько быстро, что террорист ничего не заметил. Вернувшись обратно, Анофриев доложил Чернышову результаты обыска.

– В вертолете баллона нет. Я осмотрел все очень внимательно, проверил даже запертые люки, – делая ударение на двух последних словах, сказал Анофриев.

– Салтанов, скажи, где баллон, – устало произнес Чернышов, – пока ты не сообщишь это, вас не выпустят из лагеря.

– Откуда я знаю, где баллон?! – взорвался Салтанов. – Ты же видишь, у нас его нет! У нас были ракеты с газом. Мы их вам оставляем. После того как мы улетим, можете обыскать всю метеостанцию. Если найдете баллон, он ваш.

«У террористов нет баллона. Это совершенно точно. Анофриев, обыскивая вертолет, не мог ошибиться, – рассуждал Чернышов. – Кстати, доподлинно неизвестно, что он у них вообще был. Террористы могли заполнить ракеты отравляющим газом и увезти баллон из лагеря. А вот химическая бомба обязательно должна быть. Где же она? У заложников нет вещей. Куда еще террористы могли спрятать бомбу?» Разговаривая с Салтановым, Чернышов успевал контролировать вертолет, на котором они прилетели в лагерь террористов. Никто из боевиков Салтанова к вертолету не приближался и, следовательно, заложить бомбу туда не мог.