В ответ он лишь громко сглотнул.

Довольная тем, что выразилась предельно ясно, она улыбнулась и похлопала его по руке, прежде чем уйти.

— Заходя в дом, не забудьте вытереть ноги, дорогой.

Мирабелла подвинулась, чтобы Вит смог сесть на лавочку. С успехом решив важный вопрос с выбором имен, они снова не знали о чем говорить.

— Что ж… — вяло произнес он, озираясь вокруг в поисках вдохновения.

— Что ж… — повторила она, почувствовав себя донельзя глупо.

Обычно Мирабелла довольно неплохо поддерживала беседу. Именно поэтому ее наперебой приглашали танцевать во время лондонского сезона. Но теперь ей ничего не приходило на ум. Точнее ничего, что не привело бы к ссоре.

По правде сказать, единственная мысль, которая сейчас мерцала в ее сознании, была о том, что она никогда раньше не сидела так близко к Виту.

Они старательно соблюдали дистанцию. Не столько из-за неприязни, сколько из соображений безопасности — Вита, в первую очередь. Но недавно их колени и плечи соприкоснулись, а теперь она чувствовала тепло его тела сквозь платье. «Так много тепла, — заметила она. — Так много его…»

Мирабелла хотела что-то сказать, чтобы отвлечься от их близости.

— Вит, я…

— Составишь мне компанию на прогулке? — вдруг спросил он.

Она резко закрыла рот, вмиг забыв, что хотела сказать. Она даже под страхом смерти не смогла бы вспомнить, предлагал ли он ей раньше пойти куда-нибудь без подсказок своей матушки. Впрочем, если подсчитать, сколько раз он предлагал ей пойти к черту, то тут наберется масса примеров…

— Мирабелла?

— Ой, прости. Задумалась.

— Я так и знал. О сакральном или профанном?

— О сакральном, — решила она с улыбкой. — Я согласна. А пойдем мы…

— Озерной тропой, если леди будут не против.

— Правда? — спросила она, искренне обрадовавшись. — Моя любимая тропа.

— Да? — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты говоришь честно или из вежливости?

— Думаю, по обеим причинам. Мы ведем себя, как мне кажется, на удивление хорошо. И это действительно мой любимый маршрут. Особенно мне нравится поворот на восточном берегу, где растет тот большущий старый дуб и камыш, высотой мне по пояс. Ты знал, что прошлой весной утка свила гнездо по другую сторону дерева?

— Да, но не думал, что о нем известно еще кому-то. — Его лицо озарила понимающая улыбка. — Таких упитанных утят я никогда не видел.

Мирабелла улыбнулась в ответ.

— Они огромные… Я их регулярно подкармливала.

— И я.

Представив, как взрослый мужчина крадется к старому дереву, чтобы покормить утят, Мирабелла прыснула от смеха.

Расслабившись, Вит вытянул ноги. У нее приятный смех. Тихий и низкий, как теплый ветер, рассекающий водную гладь. Он слышал его раньше много раз. Но смех ни разу не был вызван им. Нет, не совсем так. Она смеялась надним гораздо чаще, чем он мог вспомнить. Но никогда раньше ему не удавалось рассмешить ее. Ему это было в новинку и — вдруг осознал он — очень приятно.

Намного приятнее, чем слышать визгливое хихиканье мисс Виллори и ее свиты, которое, к несчастью, только что донеслось из-за двери, ведущей в сад. Он почувствовал, как напряглась Мирабелла, когда компания заметила их и направилась к ним. Едва ли он мог винить ее за это.

Может, мисс Виллори и не была самой надменной и подлой женщиной из его окружения, но явно претендовала на это звание. Не спасало даже присутствие мисс Фанни Стиллс и мисс Шарлотты Салливан — ее самых больших поклонниц и подражательниц. Еще с ними была мисс Ребекка Хейнс. Что ж, мисс Хейнс сама по себе довольно милая, но вместе эта четверка внушала тревогу.

— Это те леди, о которых ты говорил? — спросила Мирабелла, все еще наблюдая за ними.

— Да.

— Понятно, — медленно произнесла она. — Идея с прогулкой возникла не у тебя, ведь так?

— О, у меня было много соображений по поводу этой прогулки, — заверил он. — Ни одно из них не озвучишь при дамах.

Выдержав паузу, она сказала:

— Твоя мать заставила тебя.

— Да. — Он натянуто улыбнулся, когда хохотушки подошли ближе. — Да, заставила.

Мирабелла встала с лавочки и окинула дом тоскливым взглядом.

— Знаешь, я, кажется, забыла…

— Если ты сейчас уйдешь, — быстро прошептал Вит, встав рядом с ней, — они подумают, что прогнали тебя, и еще долго будут кичиться этим.

— Я… Черт! — Она расправила плечи, подняла подбородок и изобразила на лице, как он понял, подобие приветливой улыбки.

Виту стоило немало усилий сдержать вздох облегчения. Она остается. Он знал, что она останется… ну, или надеялся. А точнее, он молился всем известным человечеству богам, чтобы она не бросила его наедине с этими женщинами.