– О чем речь?

– 19 -

– Да, глупости, - Ингерда чокнулась с ним, - у твоего сына очередной бред.

– Помолчи, - хмуро сказал Ольгерд и тоже чокнулся, - за встречу.

– Па, ты помнишь фреску в храме?
– спросил он через минуту, - там, на твоей планете?

Это было двадцать лет назад. Прекрасная богиня, конечно, запомнилась Ричарду, но это

было слишком давно.

– Богиню со змеями?
– уточнил он.

– Да.

– Смутно, но помню.

Ольгерд посмотрел на него с вызовом.

– Па, это она.

– Кто?

– Зела.

– Знаешь, сколько лет этой фреске?

– Что ты его слушаешь?
– дернула плечиком Ингерда, - сначала он влюбился во фреску, а

теперь ему хочется, чтобы она ожила. Наш сын и брат неисправимый романтик. А меня

тошнит от романтиков.

– Па, скажи, чтоб она заткнулась.

– Помолчи, - строго сказал Ричард.

Ингерда снова дернула плечом и опустила лицо к тарелке.

– Что ты нашел общего?
– спросил Ричард, - она слишком истощена, чтобы судить о ее

внешности. Желтые волосы? Зеленые глаза? Может, у них все женщины такие? Ингерда, вон,

тоже похожа на эту богиню, но ты же не утверждаешь, что это она.

– Отец, освежи свою память. Посмотри снимки из храма!

Сын нервничал.

– Конечно-конечно, - сказал Ричард, чтоб только успокоить его, хотя семейные архивы он

не просматривал ни разу после гибели жены, - будет время, посмотрю. Ешь.

Ужин закончился, в общем-то, мирно. Ингерда, несмотря на свою капризность, была

отходчивой и долго сердиться не умела. Ричарду часто говорили, что он избаловал свою

дочь, но его-то она слушалась. И потом, ему вообще нравились капризные женщины.

Перед сном он зашел к Зеле, убедился, что все секреты женской моды двухлетней

давности ей уже известны, и посоветовал ей лечь спать. Он плохо помнил фреску, но

истощенное лицо этой маленькой женщины действительно ему что-то напоминало. В первый

раз тогда у него возникло предчувствие, что что-то обязательно случится.

– Ложись, - сказал он, - выключай свет. .
– потом улыбнулся, - раздеваться будешь сама.

– Я поняла, - ответила она коротко, - иди.

– Ничего не бойся, - сказал он на прощание.

************************************

*******************************9

Когда сын зашел, Ричард просматривал на большом экране старые фотографии. На дворе

была глубокая ночь, и ему казалось, что сын давно спит.

На снимках была планета с именем его дочери, его давние друзья и его жена с ним в

обнимку. Это было слишком давно и совсем не больно.

– Прости, - сказал Ольгерд, - я как-то сразу не подумал...

– Пустяки, - Ричард предпочел не обсуждать эту тему, - тут действительно что-то

странное, Ол. Слишком много совпадений. Мне это не нравится.

– И что говорит твой опыт?

– Мой опыт говорит, что надо подождать, пока она сама что-нибудь не расскажет.

– И как продвигаются дела?

– Превосходно, - Ричард обернулся к сыну, - она уже научилась читать.

– Когда?
– не понял Ольгерд.

– Перед ужином. Я прочел ей абзац вслух.

– 20 -

– Ничего себе... но если это шпионаж, то какой-то уж очень неприкрытый. Зачем ей

демонстрировать, сколько информации в минуту она способна усвоить!

– Значит, у нее другая задача... или она просто несчастная жертва, которую ты спас.

Ольгерд хлопнул себя по коленкам.

– Я спас!
– усмехнулся он, - я поменял курс, я вышел из графика, я нажил себе кучу

неприятностей, я ее нашел, я ее привез и я с ней сидел целый месяц... я одного только не

понимаю: при чем тут ты?

Ричард только пожал плечом. Он перещелкивал кадры, пока в видеообъеме не показалась

фреска. Прекрасная женщина с солнечной улыбкой и солнечными волосами в

конусообразной прическе. Она смотрела как живая, согревая своим взглядом, лаская, утешая

и обещая что-то загадочное и невозможное. Он помнил свое первое ощущение от этой

фрески, он стоял как прикованный, понимая, что чего-то самого главного у него в жизни не

было. И не будет.