пробежке и в перерывах жуя, Ингерда сочувственно заметила:

– Бедняжка Зела. Ей нельзя ни крошки!

Гостья подняла на нее испуганные глаза, потом смущенно проговорила:

– Мне можно... мне можно все, - и снова потупилась, как будто сказала что-то ужасное.

Повисла недоуменная пауза.

– Па, ты слышал?!
– изумленно спросила Ингерда.

Отец повернулся к своей подопечной.

– Тебе уже приходилось голодать по два месяца?

Зела, не поднимая глаз, покачала головой.

– Нет.

– И ты уверена, что не отравишься этой запеканкой?

– Да.

– У тебя что, пищеварение моллюска?

– Мне можно все, - тихо повторила Зела.

Отец задумался. Ингерде стало совсем уж жаль эту худенькую инопланетянку с

огромными несчастными глазами.

– Па, она же есть хочет!

– Да подожди ты...
– отец с минуту молчал, размышляя, но остался непоколебим, - я

позволю ее накормить только под контролем врачей. Всем ясно?

Ингерда обожала, когда он так говорил. Ей вообще нравились властные мужчины, такие

как Зигерт или доктор Ясон. Доктор - особенно.

Он ей понравился почти сразу, особенно, когда сделал ей замечание, что она слишком

ярко одевается для космоса. Замечание было к месту, и она не обиделась, а вступила в какую-

то бесконечную игру. Каждый раз, встречая его в коридоре, в кают-компании, в столовой или

в медпункте, она спрашивала, соответственно ли она одета для космоса, предварительно

выпустив из-под молнии кружева белья. Он невозмутимо застегивал ей молнию до самой

шеи, прятал в карманы торчащие носовые платочки в цветочек, снимал с нее яркие крупные

клипсы и клал их в ее протянутую ладонь.

– Вот так.

Проходили недели, а эта игра им не надоедала. И ей даже не важно было, будет ли у нее

продолжение. И ничего не случилось, и она почувствовала себя несколько разочарованной.

– 23 -

Полет закончился, ничего не сказано и ничего не ясно. Можно, конечно, узнать его адрес,

прилететь к нему домой и спросить, соответственно ли она одета для Земли? И посмотреть,

что он будет делать на этот раз? Но стоит ли? И вдруг там другая женщина? Она ведь ничего

о нем не знает. .

– Па, а доктор Ясон женат?

Оба, и отец, и брат воззрились на нее удивленно.

– Когда-то был, - сказал отец, - а теперь - не знаю, - и усмехнувшись добавил, - все

меняется.

– Надеюсь, ты не собралась за него замуж?
– спросил Ольгерд недовольно, они всегда не

ладили с доктором.

– Успокойся, - улыбнулась Ингерда, - просто любопытно, какая женщина может быть у

такого зануды. Наверно, ужасно правильная!

– Обсуждай это со своими подружками, - буркнул брат.

С утра ему предстояло лететь в Управление Космонавигации и отчитываться за свой

скандальный полет, поэтому у него просто не могло быть хорошего настроения. Ингерда не

обиделась. Она вообще ему не ответила.

– Па, ты возьмешь меня с собой?

Отец пожал плечом.

– Как хочешь.

День обещал быть жарким. Ингерда надела яркий летний костюм, который, в общем-то,

состоял из короткого лифа и узенькой юбочки с разрезами по бокам, вплела в распущенные

волосы несколько золотых нитей, сунула ноги в босоножки и осталась собой довольна. Она

любила яркие праздничные цвета и всевозможные украшения, любила выглядеть эффектно и

даже дразняще, хотя сама не понимала, зачем ей это нужно. Она вообще терпеть не могла

скуки и серости.

– Ты куда собралась?
– усмехнулся отец.

Он стоял у раскрытой дверцы модуля, Зела уже обреченно сидела внутри.

– С тобой, папочка, - Ингерда улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– А я думал, на пляж.

– Как вы мне надоели со своей критикой... я уже на Земле, а не в звездолете, мне

осточертели комбинезоны... и потом, женщина должна быть сексуальной, разве не так?

– Залезай, - он пропустил ее внутрь и сел за руль, - но учти, я не успел нанять охрану,

чтобы тебя не украли по дороге.

Они летели как обычно минут двадцать. Зела за это время, кажется, ни разу не