Она с улыбкой снова откинулась на спину.

– Клубничкой.

******************************************

**********************12

Кеттервааль прилетел с плохими новостями. Обстановка в Кассиопее накалялась,

колония Вилиалы на другой планете окончательно заявила о своей независимости, и теперь

назревал космический скандал. От этого у Ричарда кругом шла голова, он срочно приступил к

подготовке экспедиции, и даже по ночам ему звонили и согласовывали разные мелочи.

Кеттервааль позволял называть себя Кеттером, что было уже большим достижением

дипломатии. Он был утонченный красавец с узкой костью, длинными пальцами и длинными

волосами белого цвета. Кожа его была зеленоватой и бородавчатой, между пальцами едва

заметные рудиментарные перепонки, ногти ухожены и покрашены перламутром. Он любил

украшения, особенно перстни, каждый из которых имел особенный смысл и что-то выражал.

Одно Ричард знал точно: если у лисвиса на указательном пальце черный агат, к нему в этот

день лучше не подходить. Ему иногда тоже нестерпимо хотелось нацепить такой вот

перстень хотя бы на неделю, и чтобы к нему никто не подходил.

Они беседовали с Кеттером в его апартаментах в институтском городке. Лисвис,

несмотря на жару, кутался в оранжевую тогу и без конца попивал какой-то свой горячий

– 29 -

напиток. Он привык к более теплому и влажному климату. Зимой же на него было просто

жалко смотреть.

Речь шла о колонии Вилиалы на планете Тритай. Было ясно, что никакой автономии они

не выдержат, но там мутил воду некто Гунтривааль со своими сторонниками, который когда-

то приходился зятем самому Анавертиваалю-вэю, и теперь полон амбиций и обиды, потому

что его бывшая супруга Синаридавээла-вэя теперь лишила его всего состояния и вышла

замуж за Советника Матиовааля, который ничего бы из себя не представлял, если бы не его

связи с Фортуваалем, который...

Ричард терпеливо вникал в суть конфликта. За окном стоял горячий июльский полдень,

за окном простирался полный летней истомы мир с прозрачным высоким небом и теплым,

как из духовки, ветром. За окном на лавочке в тени сосен сидела женщина, о которой

невозможно было не думать. А думать приходилось совсем о другом.

Уловив паузу в рассказе, Ричард подошел к окну убедиться, что все в порядке. Зела

сидела со смиренным видом, глядя на носки своих босоножек. С непонятным упорством она

предпочитала находиться там, где он, даже просто сидеть под дверью и ждать его по три

часа. Не будь она так красива, он бы уже, наверное, взвыл.

Кеттервааль встал, подбирая тогу, и тоже подошел к окну.

– Холодища у вас! Я долго готовился перед отлетом, закалялся, даже спать ложился в

воду на два градуса ниже, я не какой-нибудь неженка, но у вас слишком суровый климат.

– Мы привыкли, - усмехнулся Ричард.

– Эта женщина все ждет тебя?
– неожиданно спросил Кеттер.

– Какая?

– Анзатавээла-вэя.

– Какая-такая вэя?

– Как? Разве это не она?

– О чем ты, Кеттер?

Гость подобрал тогу и попятился.

– О! Мы, лисвисы, никогда не вмешиваемся в чужие дела. Это нас совершенно не

касается.

Ричард с отчаянием понял, что сейчас об вежливую улыбку этого несносного

виалийского дипломата разобьются любые вопросы. Опыт и практика показывали, что надо

увести разговор в сторону, снова к несчастной планете Тритай с оскорбленным и униженным

лидером Гунтриваалем, который когда-то был зятем самого Анаветривааля-вэя.

– Хорошо, продолжим, - вздохнул Ричард, - так что стало с ребенком этого Гунтри?

– О, это весьма интересно!

Кеттер расположился в кресле и с удовольствием продолжил рассказ. Про свои

дворцовые сплетни лисвисы говорили охотно и чересчур подробно, причастность к ним

считалась высшим шиком. Они вообще были болтливы, в конце концов, выбалтывали все, но

перед этим раздували такую тайну и наводили такую тень на плетень, что хотелось утопить

каждого в его ночной ванне с кипятком.