– Всё не то, - усмехнулся Ричард, - и даже думать об этом не хочется.

– Ты слишком привередлив.

– Наверно.

У нее были строгие, очень темные глаза, и брови над ними широкие и тоже очень

темные, а рот был маленький, вишневые губы бантиком, как у ребенка. Он еще подумал

тогда, умеет ли этот упрямый ротик быть нежным и податливым?

– Вот если бы это была ты...

– Я?

Он сказал что-то кощунственное, он совершил святотатство, замахнувшись на саму

Флоренсию Нейл, такое у него было чувство, но он знал, что она, во всяком случае, его

поймет и не обидится.

– Ты серьезно?

Нет, она его не отталкивала, но она дала ему шанс подумать, нужно ли ему все это? Он

подумал и решил, что пора, в конце концов, выбираться из своего тупика и становиться

живым человеком.

– Конечно, - сказал он.

Это переворачивало с ног на голову все их прежние отношения. Флоренсия спокойно

пила кофе. Врача вообще смутить трудно.

– Честно говоря, я не ожидала, когда завела этот разговор...

– Ты же знаешь, как я отношусь к тебе.

– В том-то и дело, что знаю.

Она посмотрела своими темными глазами очень внимательно, как будто просчитала все

их отношения на пять лет вперед, ничего хорошего там, кажется, не увидела, но потом взяла

и согласилась.

– Хорошо, это буду я.

Так они и договорились. Как старые друзья.

В пьесе был похожий герой, у него тоже все уже было, и он согласился пустить в свою

жизнь женщину только при условии, что она не будет ему мешать и ничего не изменит в ней.

Но это принципиально невозможно.

Флоренсия прекрасно понимала его состояние, но, в конце концов, ей это надоело.

Расстались они так же спокойно, как сошлись.

– Тебе нужна другая женщина, - сказала она при последнем их свидании у нее дома, - вы

вполне здоровы, пациент. Я вас выписываю.

Еще тепла была постель, и еще валялась на стульях их одежда, но все уже отошло в

прошлое.

– Тебе нужно что-то более легкомысленное, - сказала она, - а я так не могу. Я начинаю к

тебе привязываться. Я начинаю тебя ждать, я начинаю тебя ревновать, я начинаю думать о

тебе больше, чем о работе... А это никому не надо. Главное - вовремя остановиться.

Она говорила спокойно и рассудительно. Возможно, ей на самом деле было больно, но

он ничего другого ей предложить не мог. Он и сам понимал, что такая женщина, как

Флоренсия, достойна лучшего отношения. Но... где нет, там нет.

Они оделись, спокойно выпили кофе и спокойно расстались. Если б он искал жену,

лучше бы, наверно, было не найти. Но он не искал жену, в эти игры он отыгрался. Иногда он

жалел об этом, но совсем уж редко.

В пьесе было по-другому, там были какие-то слезы, обиды, сомнения...

Ричард посмотрел на Зелу: понимает она хоть что-нибудь в этой чисто человеческой

мутоте? Она была поглощена полностью. Никогда у нее еще не было такого восторженного

лица, такого неподдельного интереса на нем, такого вдохновения, словно на сцене

разворачивалась прекрасная сказка, а не клубок маленьких трагедий самых разных и самых

обычных людей. Кажется, нашлось то, что в этом мире ее заинтересовало. И это был Театр.

– 33 -

Ее восковое надменное личико ожило, она вся была там, на сцене, где выясняли свои

отношения измученные герои, где внук ненавидел и любил своего деда, а молодая одаренная

девушка отказывалась рожать детей, потому что не видела в этом смысла.

Смысла вообще не было ни в чем, все было достаточно бессмысленно. Интересно,

нашли ли его эрхи?

Ричард поймал себя на том, что ему не хочется смотреть на сцену, ему хочется смотреть

на Зелу. На ее вдохновенное лицо с изумленно распахнутыми глазами, ставшее вдруг таким

прекрасным. Этого еще не хватало...

**************************************

*****************************14

Он привычно зашел к Алине в гримерную с традиционным розовым букетом. Она

смывала грим над раковиной. И парик, и костюм уже висели по местам. На ней был белый