– Я иногда тебя совсем не понимаю. И шутки твои тоже.

Пришлось объяснить.

– При чем тут Зела?
– раздраженно сказал Ричард, - что ты на ней зациклился? Мы еще не

видели этих аппиров, которых она боится. И, возможно, никогда не увидим. Я знаю

наверняка только одно: что некто Лаокоон интересовался моим сыном. Тобой. Ольгердом

Оорлом. И мне это не нравится.

– В тебе говорит отцовский инстинкт. А я уверен, что все дело в ней. Я только

промежуточное звено в этой истории.

– Мне так почему-то не кажется. И вообще, меня больше волнует, что будет с тобой, а не

с ней. У меня один сын, а этих инопланетян - сотни.

– А меня волнует она. Понятно? Я привез ее сюда, и я за нее отвечаю. Хоть и поручили

это тебе.

– Рад, что ты это еще помнишь.

Ричард видел, что сын имел глупость влюбиться в эту женщину. Это делало его

необъективным, он все воспринимал через нее, не обращая внимания на себя самого. И это

только усложняло все дело.

– Знаешь, что я хочу тебе сказать, Ол?

– Что?

– Выбрось ее из головы. И поскорее.

Совет, как и следовало ожидать, Ольгерду не понравился. У него даже глаза сверкнули.

– А это уже мое дело.

– Я просто не хочу, чтобы ты еще раз обжегся. Послушай меня, я все-таки кое-что

понимаю в космопсихологии. Эта женщина чужая для нас, а мы - для нее. Она, безусловно,

хороша, но влюбляться в нее глупо. Она нуждается в нашей помощи, но не в нашей любви.

Наш мир ее не интересует, люди ей физически неприятны.

– К тебе, это, однако, не относится, - усмехнулся Ольгерд.

– Относится, - сказал ему Ричард, - и если тебе от этого станет легче, я буду рад.

– 50 -

В час дня он был в кабинете Иллариса. Настроение было гнусное, особенно после

разговора с сыном. Яркое полуденное солнце, заполнявшее всё пространство, не радовало, а

раздражало.

– Собери всех руководителей отделов, - потребовал он решительно, - пусть растрясут

своих звездных гостей и узнают все, что можно об аппирах. Это срочно.

– Что за аппиры?
– прищурился Илларис.

– Если б я знал! Предположительно, синие.

– Час от часу не легче...

Руководитель Института был утомлен бессонной ночью и поглощал из термоса крепкий

кофе.

– Хочешь?
– спросил он уныло.

– Я и так взвинчен.

– Чем?

– Наша Безопасность никуда не годится. По Земле спокойно расхаживают какие-то синие

аппиры и белые красавцы с черными кудрями, которые владеют телепортацией и анализом

тонких тел. А мы о них знать не знаем.

– Информация, достойная Административного Совета.

– У меня нет никаких доказательств. Что я им скажу? Что моему сыну спьяну

померещилось? Но это так, Ил. Мне самому кажется, что мой сын в опасности.

– Ты можешь ошибаться.

– Я отец.

– А я директор Института. И мне известно, что твоему сыну надо лечиться. Не поднимай

шум раньше времени, Рик.

– Я не поднимаю, - сказал Ричард, - я требую, чтобы мне любой ценой предоставили

информацию об аппирах, и чтобы за Ольгердом установили непрерывное наблюдение. Они

им интересуются, и они рано или поздно на него выйдут. За Зелой тоже не мешает

проследить. Распотрошите мой дом, набейте его видеокамерами: в туалете, в ванной, в

барахолке... везде, черт возьми! Я же не могу находиться там постоянно.

– Это не сложно, - Илларис прокашлялся, - тем более, что камеры уже стоят. Их нет разве

что в туалете.

– Что?!

– А что ты хотел?

Он хотел просто взорваться. Как сверхновая. У него даже слов подходящих не нашлось.

– Кто этим занимался? Антонио?

– Я не пойму, чем ты не доволен? Ты же сам только что этого требовал.

– Ладно, - сказал Ричард с тихой яростью, - пусть все остается, как есть. Мои интересы

тут никого не волнуют. Но когда все это закончится, я сверну ему башку, так и знай.

– Это ты ему скажи.

– Это я говорю тебе, чтобы ты подыскивал нового сотрудника в отдел Безопасности.

Венок можешь заказать прямо сейчас.

– Уймись, Оорл.

– Это мой дом. В нем живу я и мои дети. И мое согласие еще кое-что значит.