Когда я вошел в наш номер, огромный таракан юркнул под шкаф.

Американский таракан, хочу заметить, уникальное насекомое, исключительно живучее. Длина его тела достигает порой четырех сантиметров, и он может обходиться без еды до трех месяцев, без воды – до одного месяца. До сорока восьми часов может находиться в замерзшем состоянии, обладает молниеносной реакцией и высокой чувствительностью. В Соединенных Штатах, уникальном государстве, и насекомые – единственные в своем роде. О москитах я уже упоминал. Это прямо-таки звери!

Вид стен нашего номера, сплошь в пятнах крови тех, кого здесь до нас кусали москиты, заставил меня поморщиться.

Я опустился на кровать и закурил. Молчание, конечно, золото, но не всегда!..

– Джин, в чем, собственно, дело? – начал я.

– Ты ставишь под угрозу нашу репутацию своими шашнями с какой-то шлюхой! – ощерился он.

– Она не шлюха! – взорвался я. – Как ты посмел назвать мою…

– Твою невесту? – прервал он меня. – Нареченную? Непорочную деву?

В его словах был смысл. Я лег на спину и выпустил в потолок струю дыма.

– Она мой друг. – Я вздохнул. – Мы друзья…

Джин долго и придирчиво разглядывал себя в потрескавшемся зеркале, расчесывая пряди редеющих волос и втирая в пухлые щеки дорогой крем для лица.

– Нет у тебя никаких друзей, Мартин, – произнес он после продолжительной паузы. – У тебя есть только я да еще дамская сумочка.

Мы отправились в путь на следующий день в шесть утра и спустя четыре часа приехали в Хаттисберг, когда-то небольшой деревянный городок, ныне крупный железнодорожный узел на юге штата Миссисипи.

– Какова наша диспозиция? – спросил я, наблюдая, как торговцы монетами подгребают ко входу в «Конвеншн-сентер», где раз в четыре года проводится очередной съезд по выдвижению кандидатуры на пост президента США.

Джин уставился на меня сквозь зеркальные стекла очков, изготовленных для него на заказ.

– Ого! – протянул он. – Я поражен. Ты делаешь успехи! Язык профи – все равно что шифрограмма!

– Да ладно! – пожал я плечами. – Так какова ваша диспозиция?

Джин пригнулся к рулю и обвел взглядом приверженцев золотого тельца.

– Поддержка и натиск. Уточняю: ведомый следует за ведущим и обеспечивает успех операции. Ты – мой британский бизнес-партнер. Торговля монетами в Европе тебе известна досконально, а сюда ты приехал с целью приобрести кое-какие редкие экземпляры для своей клиентуры из Старого Света. Если я укажу тебе на какой-либо экземпляр и упомяну леди Монро, ты попросишь меня вести переговоры от твоего имени. Намекнешь, что месяц назад тебя обошли при покупке десятидолларовой золотой монеты 1875 года чеканки, которая ушла в другие руки за тысячу семьсот пятьдесят баксов. Сегодня мы кое-что купим.

– Леди Монро, – произнес я в раздумье.

Джин кивнул.

– Как Мэрилин Монро?

– Да, – вздохнул он. – Как Мэрилин…

В Хаттисберге мы накупили золота в огромном количестве.

«Орлы» чеканки 1866 года, мексиканские песо с незначительным изъяном, соверены, которые чеканились до 1917 года, – монеты разного происхождения и разного возраста, но все до единой мне они почтения не внушали. Почему? Да потому что… Нет, пожалуй, не поймете!.. Кто такой Мидас, знаете? Кто не знает, поясняю. Мидас, царь Фригии – было такое древнее государство на территории современной Турции, – имел ослиные уши и обращал в золото все, к чему прикасался. Поняли, куда я клоню?

Поехали дальше. Про Мамону слыхали? Нет?.. Тогда знайте, что в христианских церковных текстах – это злой дух, олицетворяющий корысть и стяжательство. Въехали?

Короче, мы стали обладателями кучи золотишка с душком, откуда торчали ослиные уши Мидаса.

Ладно, кончаю вас грузить! От теории перехожу к практике.

Завершая сделку, Джин доставал из кармана чековую книжку, с важным видом выписывал чек авторучкой с золотым пером, а я хватался за отключенный сотовый и с радостным видом звонил – будто бы! – в Великобританию, своим – якобы! – благодарным клиентам. Продавцы пожимали нам руки и приглашали в бары и ночные клубы, но Джин вежливо отклонял все приглашения.

– Джин, почему ты избегаешь общения с этими людьми? – поинтересовался я. – Они к нам расположены. На мой взгляд, хотят установить с нами тесные контакты, а ты кобенишься.

– Мы на них произвели впечатление, и это основное. А чего они хотят, меня не интересует. – Он помолчал. – Я покупаю золотые монеты, торгуюсь, как последний лавочник, выписываю чек, а монеты – золотые, заметь! – с собой не забираю. Почему?

– Чтобы нас не ограбили на парковке?

– Допустим, но не это главное. Я предоставляю этим лохам возможность убедиться в том, что чек подлинный, и только после этого отослать нам монету. Улавливаешь?