Джин, Пабло Трашелл и Нэнси Родригес ошиблись, утверждая, что лето ушло.

Возможно, лето забыло выключить утюг либо оставило дома паспорт, потому что, когда я проснулся во вторник утром, оказалось, что лето вернулось.

Когда я открыл дверь почтальону, то увидел ослепительно-голубое небо и яркое солнце.

Четыре упаковки с монетами привели Джина в отличное расположение духа. Сияя улыбкой, он вскрыл каждую, ставя галочку против фамилии отправителя в списке наших поставщиков.

– Мы богатеем, командир, – заявил он. – Вот, смотри!

Столбики поблескивающих золотых монет в моем воображении выглядели намного романтичнее пластиковых упаковок, приглушающих блеск золота.

Как всегда, действительность оказалась куда прозаичнее!

Крюгерранды, «Кленовые листья», «Орлы» и «Панды», упакованные в пластиковые капсулы, стояли точь-в-точь как упаковки таблеток на полке в аптеке. Хотя нет, скорее они выглядели как упаковки зубодробительных картофельных чипсов на витрине магазинчика, работающего допоздна.

Упаковка сводила монету к обыкновенному товару. А может, дилеры предприняли все меры предосторожности, чтобы золото не запачкалось людской нечистоплотностью? А может, наоборот? Ведь золотая лихорадка – все равно что радиация! К примеру, Джин уже болен – симптомы золотой лихорадки налицо. Не заставит себя ждать паранойя, затем мегаломания и непременно суицид.

Но я к тому времени буду уже в Мексике, если, конечно, проявлю благоразумие.

И не один, а с Шерри-Ли и ее дочуркой!

Джин принялся считать деньги, а я стал названивать поставщикам. Ожидая, пока возьмут трубку в компании «Инвестиции у Престона», я представил себе Шерри-Ли. Вот она босая, освещенная солнцем, идет к трейлеру администратора. В руках у нее букетик желтых цветов. Метод позитивной визуализации заставляет мое сердце биться сильнее. Она входит в трейлер, спрашивает, нет ли ей писем. Роско уже уволили. На его месте сидит пожилой господин с добрым лицом. Шерри-Ли улыбается, и пожилой господин в очках с линзами в форме полумесяца начинает просматривать почту…

– Престон слушает. Сколько вам выслать сегодня?

Еще один день, еще одна ценная.

Я работал в шортах. Пот по мне катился градом – влажность была стопроцентная. Когда солнце, наконец, решило, что пора на покой, мы тоже решили передохнуть, заказав монет на сумму немногим меньше пятисот тысяч долларов.

Я разогрел себе полуфабрикат под названием «Сырный ланч» и запил его пивом.

Джин приготовил себе спагетти с морепродуктами, салат из разной зелени и бокал терпкого шардоне. Я сказал, что к морепродуктам больше подходит белый совиньон, но он велел мне заткнуться.

В триктрак он одержал победу со счетом девяносто два – восемь, а потом отправился на боковую, прихватив с собой журнал с описанием моделей самолетов.

Я какое-то время сидел и смотрел на телефонный аппарат, ожидая, что он вот-вот зазвонит, и от всей души желая, чтобы Джин погрузился в глубокий сон без сновидений и дал мне возможность спокойно поговорить.

Не произошло ни того ни другого.

Когда я пошел спать, у него еще горел свет. В среду утром вид у него был усталый и болезненный.

– Ты не видел мои запасные ключи? – окрысился он на меня, когда я вошел в гостиную.

– Какие ключи? – спросил я спокойным тоном, наливая себе кофе.

– Ключи от машины на брелке от «сессны».

Я покачал головой.

– Черт-те что! Их нет там, где я их оставил, а я вещей не теряю. Вчера они там были, а сегодня пропали.

– Ну и что? – Я пожал плечами. – У тебя ведь есть другие…

– Дело не в этом, черт побери! – огрызнулся он. А когда мимо дома пронесся очередной катер на воздушной подушке, Джин вошел в раж. Задернув оконные занавески, он прошипел: – Скребаные соплежуи пялятся в окно всякий раз, как проносятся мимо. К другим они, думаю, в окна не заглядывают!

Я вздохнул.

Для Джина день начинался скверно – исчезли ключи от машины, и он пришел к выводу, что за ним шпионят. Золотая лихорадка вызвала помутнение разума, и вот вам пожалуйста – паранойя.

Я отвел взгляд и снял трубку. Я звонил всем, кого он пометил галочкой на второй страничке списка.

Почта прибыла в десять, и я, потягиваясь, встал, чтобы встретить почтальона.

Джин опередил меня.

– Продолжай звонить, – приказал он. – Отныне я буду расписываться в получении посылок.

Я глянул на него с прищуром, давая тем самым ему понять, мол, я просек, что он мне не доверяет.

– Нормально, – кивнул я. – Имеешь право!

– Не тебе судить о моих правах, – процедил он сквозь зубы.

Он мог бы много чего добавить, если бы не почтальон.

Первая из прибывших в этот день посылок несколько приободрила его, но ненадолго.

Он принес из своей комнаты черный полиэтиленовый мешок и начал вынимать из него упаковки с монетами и расставлять на столе по ранжиру. Пополнив ряды золотых монет новыми поступлениями, он принялся считать и пересчитывать, что-то записывая и зачеркивая в своем блокноте.