Наш флот вышел на немыслимо длинную орбиту красного гиганта и развернул громадные солнечные батареи. Обшивка кораблей тускло освещалась красным светом. Мы выжидали. Земной флот тоже занял выжидательную позицию в районе Зарбая. Ни мы, ни они ничего не предпринимали. Меня беспокоило предстоящее нежелательное кровопролитие. Важно было сохранить корабли и людей с обеих сторон. Решительный настрой зарбаян мог чувствительно сорвать часть моих планов. Выжидая около Зарбая, земляне совершали глупость, потому что теоретически мой флот мог напасть на безоружную Землю. Земля могла лишь ответить наземными установками, но этого для эффективной защиты было мало.

Экипаж 'Стремительного' организовал вечеринку. Люди свалили в один котел все ближайшие дни рождения и принялись усердно их праздновать. Я не опасался, что мои люди напьются в драбадан. Пьянка возбранялась на любом современном флоте, а нарушения дисциплины у меня случались крайне редко. Людей не особенно пугала перспектива чистки картошки на камбузе. Злостного нарушителя ждало более серьезное наказание: отправка в Солнечную Федерацию на лодке с автопилотом. На Земле любой из нас автоматически подпадает под трибунал. С точки зрения трибунала все мы — военные преступники, и завидовать отправленному в сторону Солнца не приходилось. За всю историю существования моей эскадры, а потом и флота, такое случилось дважды: за воровство и за пьянство. Я нисколько не опасался, что изгнанные с флота люди разболтают на Земле мои секреты. Пусть болтают, это вреда не принесет.

Экипаж любезно пригласил меня на вечеринку.

Когда я пришел, веселье было в самом разгаре. В кают-компании было тесно, шумно, играла музыка, две пары танцевали. Женщин на боевых кораблях — на пальцах пересчитать, но они не пропускали ни одной вечеринки. Из общего фона выделялся грудной голос медсестры Лолы. Она обнимала Иваненко за толстые щеки:

— Необъятный ты мой!

Вокруг них смеялись. В данный момент она просто работала на публику, ибо Иваненко был женат. Лола знала по именам всех холостяков на 'Стремительном'. Как дикарь нанизывает на жилу клыки хищников и носит их на шее, так и Лола держала в памяти имена всех холостяков. Нет ожерелью практического применения, но и без него никак нельзя.

За одним из столиков собралось несколько человек, и там было особенно оживленно. Я увидел, кто сидит за столиком, и остановился. Алика вовсю дымила сигаретой и хохотала, а мои солдафоны с горящими глазами наперебой рассказывали ей байки из жизни астронавтов. Меня как будто кипятком окатило. Мои верные товарищи живо напомнили мне свору кобелей. Однако я был в той своре вожаком, поэтому я бесцеремонно растолкал товарищей и сел. Алика увидела меня и насторожилась, но дымить и смеяться не перестала. У моих вояк рты не закрывались. Лола притянула Иваненко к столику.

— Не умеете анекдоты рассказывать, господа, — заявил связист. — Мне сегодня свежий анекдот рассказали. Один приятель, тоже связист. Сейчас он служит в районе Проциона. Заметьте, собирается идти на нас войной!

— Анекдот давай! — потребовали слушатели.

— Ну, так слушайте. Выходит как-то Прыгунов…

— Кто-кто? — взвился Вадим.

— Ага, приятель ему рассказал!..

— Не перебивайте! Выходит как-то Прыгунов на космодром, сладко потянулся, зевнул, сел в ложемент да ка-ак рванет в космос, аж звезды попадали! Пролетев пару парсеков, он остановился и огляделся вокруг себя. 'Ба, а звездолет-то где?! Звездолет забыл!' — удивился он и полетел назад на космодром.

Алика не сводила глаз с Иваненко. Я про себя чертыхнулся. Я ревновал ее к Иваненко. Я ревновал ее к Прыгунову и вообще ко всем вокруг.

— Ты лучше про Федора послушай, — заявил Прыгунов Алике. — Выходит как-то Федя в эфир…

Бортинженер, возложивший на себя обязанности диск-жокея, поставил группу 'Огненные горы'. На середину кают-компании вышли две страстные поклонницы танца — индианка Гита и темнокожая Джил. Взметнулись смуглые руки. Вмиг стихли все разговоры. Высокие, длинноногие, огненноокие женщины под энергичную дробь ударников начали неистовый поединок. Пластичное, округлое тело индианки мелко дрожало, перетекало из одной позы в другую, танцевали даже выразительные глаза; вокруг нее змеей извивалось смуглое тело Джил, иссиня-черная грива из мельчайших колец металась по плечам. Зрители упивались необыкновенным зрелищем. К концу танца неудержимая мощь воды слилась с огненным жаром. Две великолепные фигуры на миг сплелись и разошлись снова — мнимо усталые.

Им аплодировали. Я смотрел на завороженное лицо Алики, очарованной увиденным зрелищем.

— Гита — наш бортпроводник, хозяйка. Джил — шифровальщик.

Алика посмотрела на меня с обидой, и я пожалел, что лишил ее сказки. Алика усмехнулась и сказала:

— Я с ними уже знакома.

И беззаботно рассмеялась. Обе танцовщицы присоединились к нашему столику. Тут же объявилась Мария и приткнулась к Гите. Там, где Гита Рангасами — там и Мария Поморова.

— Знаешь, что предложила мне старшая дочь? — обратилась моя зазноба к Иваненко. — Учиться ей лень, и она предложила мне покупать у нее хорошие отметки.

— И почем же нынче пятерки? — заинтересовался Иваненко, глава большого семейства.

— Пятерки по два галакса, четверки по одному.

— Что-то дешево, — деловито поморщился Федор. — Если бы эта мысль пришла в голову моему среднему отроку… Хороший, кстати, стимул к учебе, если отрок не хочет учиться ни за какие коврижки.

— Дешево? А ты знаешь, сколько Катя стала приносить домой оценок за неделю?! Вся соль даже не в их цене. Я ведь сначала не согласилась.

— Напрасно!

— Она знаешь, что предложила? Сказала, что когда начнет зарабатывать сама, первые три года она будет выплачивать мне дивиденды за каждую оценку, которую я ей оплатила!