Он повернулся и посмотрел на Мелани, которая стояла, положив руки на бедра. Чего она добивается? Сегодня в долине Оуэнс она отдавала приказы, но лишь потому, что разбирается в сейсмологии. Очевидно, это придало ей мужества выступить против него. Однако в глубине души Мелани не стремилась к независимости – иначе она не осталась бы здесь жить. Она предпочитает делать то, что ей приказывает сильный человек. Вот почему она вышла замуж за профессора. Когда Мелани его бросила, то нашла другую сильную личность, лидера коммуны. Сегодня она восстала, потому что не захотела делить Пастора с другой женщиной. Вероятно, она боится, что Звезда уведет у нее мужчину.

Он закрыл дверь.

В три шага пересек комнату и остановился перед ней. Она все еще сердилась и тяжело дышала.

– Ляг на постель, – приказал он.

На лице Мелани появилось беспокойство, но она легла.

– Раздвинь ноги, – сказал он.

Через мгновение она повиновалась.

Он лег на нее. Когда Пастор вошел в нее, Мелани неожиданно обняла его двумя руками и крепко прижалась. Он начал двигаться быстро и резко, даже грубо. Мелани подняла ноги и обхватила его ими. Пастор почувствовал, как она кусает его плечо. Было больно, но ему понравилось. Мелани тяжело дышала.

– Проклятие, – хрипло прошептала она. – Пастор, сукин ты сын, я тебя люблю.

Проснувшись, Пастор зашел в хижину к Звезде.

Она лежала на боку с открытыми глазами и смотрела в стену. Когда он сел на постель рядом с ней, она заплакала.

Он поцеловал ее глаза и почувствовал, что хочет ее.

– Поговори со мной, – пробормотал он.

– Ты знаешь, что Роза берет Дасти к себе в постель?

Этого он не ожидал. Что это значит?

– Я не знал, – ответил он.

– Мне это не нравится, – прошептала Звезда.

– Почему?

Пастор постарался скрыть раздражение.

Вчера мы устроили землетрясение, а сегодня ты плачешь из-за детей?

– Это намного лучше, чем воровать плакаты в Силвер-Сити.

– У тебя появилась новая семья, – выпалила она.

– Черт возьми, о чем ты говоришь?

– Ты, Мелани, Роза и Дасти. Вы семья. А для меня нет места.

– Конечно, есть, – возразил он. – Ты мать моего ребенка, ты женщина, которую я люблю. Как тебе может не быть места?

– Прошлой ночью я чувствовала себя такой униженной.

Пастор погладил ее грудь сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Она накрыла его руку своей и прижала к телу.

– Коммуна и есть наша семья, – продолжал он. – Так было всегда. Нам плевать на чепуху насчет мама-папа-и-двое-детей. – Он повторял слова, которые услышал от нее несколько лет назад. – Мы одна большая семья. Мы любим друг друга, и все заботятся обо всех. И нам не нужно лгать остальным и самим себе о сексе. Ты можешь спать с Кедром или Мелодией, но я всегда буду знать, что ты любишь меня и нашего ребенка.

– Но тебе же известно, Пастор, – еще никто ни разу не отвергал меня или тебя.

В коммуне не было правил относительно секса, но никого, естественно, не заставляли заниматься любовью, если он или она того не хотели. Однако теперь, когда Звезда заговорила об этом, Пастор сообразил, что ему действительно ни разу не отказывали. Очевидно, Звезде тоже – до Мелани.

Он почувствовал, как его охватывает паника. За последние несколько недель такое с ним случалось не один раз. Он боялся, что коммуне приходит конец, рушится все, что ему дорого. Словно он потерял равновесие, а пол стал двигаться непредсказуемо, твердая земля лишилась прежней надежности – как вчера в долине Оуэнс. Пастор попытался победить тревогу. Необходимо сохранять спокойствие. Только он может обеспечить верность всех членов коммуны, только он может удержать ее от распада.

Пастор лег на постель рядом со Звездой и погладил ее волосы.

– Все будет в порядке, – сказал он. – Вчера нам удалось до смерти напугать губернатора Робсона. Вот увидишь, он сделает то, что мы хотим.

– Ты уверен?

Пастор положил руки на ее грудь и вновь почувствовал желание.

– Верь мне, – пробормотал он и прижался к ней, чтобы она ощутила его эрекцию.

– Займись со мной любовью, Пастор, – попросила она.

Он плутовато ухмыльнулся:

– Как?

Она улыбнулась сквозь слезы:

– Любым способом, черт бы тебя побрал.

Потом Звезда заснула. Пастор лежал рядом и размышлял о проблеме аккредитации, пока не нашел решения. Тогда он встал.

Он зашел в детский домик и разбудил Розу.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сан-Франциско, – сказал он. – Одевайся.

Он сделал тост и выжал для нее стакан апельсинового сока на пустой кухне. Пока она ела, Пастор сказал:

– Помнишь наш последний разговор – ты сказала, что хочешь стать писательницей и работать для журналов?