К Пастору подошла молодая женщина с блокнотом:

– Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?

– Надеюсь, что сможете, – ответил Пастор.

Когда он заговорил, агенты обратили на него внимание. Он легко читал выражения их лиц. Заметив его джинсы и собранные в хвост волосы, они насторожились; но, увидев, что рядом с ним Роза, сразу же успокоились.

– У вас все в порядке? – спросил один из молодых агентов.

– Меня зовут Питер Шобери, я адвокат и представляю фирму «Уоткинс, Коулфакс и Браун». Моя дочь Флоренс – редактор школьной газеты. Она по радио услышала о вашей пресс-конференции, и ей захотелось сделать репортаж. А я подумал, что мы вполне можем сходить сюда, ведь это открытая информация. Надеюсь, у вас нет возражений?

Все посмотрели на седовласого мужчину, подтвердив интуитивную догадку Пастора.

Казалось, он колеблется.

Эй, парень, ты совсем не адвокат! Ты Рикки Грейнджер, который в шестидесятых занимался оптовой продажей амфетаминов через сеть магазинов, торгующих спиртным в Лос-Анджелесе. А теперь ты связался с этим дерьмовым землетрясением? Обыщите его, ребята, и наденьте наручники на его маленькую девочку. Давайте арестуем их и выясним, что они знают.

Седой агент протянул руку и сказал:

– Я старший специальный агент Брайан Кинкейд, глава офиса ФБР в Сан-Франциско.

Пастор пожал ему руку:

– Рад познакомиться с вами, Брайан.

– Так какую фирму вы представляете, сэр?

– «Уоткинс, Коулфакс и Браун».

Кинкейд нахмурился.

– А я полагал, что они занимаются недвижимостью.

Вот дерьмо!

Пастор кивнул и попытался обезоруживающе улыбнуться.

– Вы правы, а мое дело – ограждать их от неприятностей.

Существует специальное название для адвоката, которого нанимает корпорация. Пастор порылся в памяти и нашел его.

– Я советник управления.

– У вас есть документы?

– О, конечно.

Пастор раскрыл украденный бумажник, вытащил карточку с фотографией Питера Шобери и затаил дыхание.

Кинкейд взял карточку, посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на Пастора. Пастор мог бы сказать, о чем тот думает: может, это и он. Агент вернул ему документы, и Пастор перевел дух.

Кинкейд повернулся к Розе:

– В какой школе ты учишься, Флоренс?

Сердце Пастора забилось быстрее.

Придумай что-нибудь, малышка.

– Ну… – Роза колебалась. Пастор уже собрался ответить за нее, когда она сказала: – В школе Эйзенхауэра.

Пастор ощутил гордость. Девочка унаследовала его хладнокровие. На случай, если Кинкейд знает все школы Сан-Франциско, Пастор добавил:

– Это в Окленде.

Кинкейд удовлетворенно кивнул.

– Мы рады, что ты решила нас посетить, Флоренс, – сказал он.

У нас получилось!

– Благодарю вас, сэр, – сказала она.

– Если у тебя есть какие-то вопросы, я могу на них ответить сейчас, до начала пресс-конференции.

Пастор не стал ничего заранее обсуждать с Розой. Если она будет смущаться или не сумеет задать осмысленных вопросов, это будет вполне естественно. А вот если покажется слишком уверенной, ее поведение вызовет подозрения. Но сейчас ему очень хотелось помочь дочери. Пастор прикусил губу.

Роза открыла блокнот.

– Вы руководите расследованием?

Пастор слегка расслабился. У нее все получится.

– Это лишь одно из расследований, которое мне приходится контролировать, – ответил Кинкейд. Он показал на мужчину с черными усами: – Специальный агент Марвин Хейес занимается делом о землетрясении.

Роза повернулась к Хейесу:

– Полагаю, школе было бы интересно узнать о том, какой вы человек, мистер Хейес. Могу я задать вам несколько вопросов?

Пастора поразило, с каким кокетством его дочь посмотрела на Хейеса.

Боже мой, она еще слишком мала, чтобы флиртовать со взрослыми мужчинами.

Однако Хейесу это понравилось. Он улыбнулся и сказал:

– Да, конечно.

– Вы женаты?

– Да. У меня двое детей, мальчик твоего возраста и девочка немного младше.

– У вас есть хобби?

– Я собираю памятные вещи, связанные с боксом.

– Какое необычное хобби.

– Да, наверное.

Пастора одновременно смутила и порадовала легкость, с которой Роза исполняла свою роль.

Она очень хороша. Проклятие, неужели я воспитывал ее для того, чтобы она стала репортером модного журнала?