На лице мужчины появился гнев, а вовсе не страх. Глядя ему в глаза, Пастор прочитал промелькнувшую в сознании мужчины мысль: он один, и у него нет пистолета.

На Пастора вдруг накатил страх.

Черт, я не могу допустить ошибку.

Возникла короткая пауза.

Небрежно одетый человек с чемоданчиком направляется на работу в субботу утром… Быть может, это полицейский?

Но было уже слишком поздно раздумывать. Прежде чем мужчина успел пошевелиться, Пастор провел острием ножа по щеке своего упрямого противника, под очками выступила яркая кровь.

Мужество мгновенно оставило мужчину, вместе с мыслями о сопротивлении. Его глаза округлились, тело стало оседать на тротуар.

– Ладно! Ладно! – дрожащим голосом сказал он.

Значит, не полицейский.

– Быстро! Быстро! Давай бумажник!

– Он у меня в чемоданчике…

Пастор выхватил чемоданчик из его рук и в самый последний момент решил прихватить и очки. Схватив их, он резко развернулся и побежал в обратном направлении.

Поворачивая за угол, Пастор оглянулся. Мужчина согнулся пополам, и его вырвало на тротуар.

Пастор повернул направо. Бросил нож в урну и зашагал дальше. За следующим углом он остановился и открыл чемоданчик. Внутри лежала папка с бумагами, блокнот, ручки, бумажный пакет с завтраком и кожаный бумажник. Пастор взял бумажник и выбросил чемоданчик за забор.

Он вернулся в кафе и уселся рядом с Розой. Его кофе даже не успел остыть.

Я не потерял прежних навыков. Последний раз я делал это тридцать лет назад, но до сих пор способен пугать людей до смерти. С тобой все в порядке, Рикки.

Он открыл бумажник. В нем лежали деньги, кредитные карточки, визитки и какой-то документ с фотографией. Пастор вытащил визитную карточку и протянул ее Розе:

– Моя визитная карточка, мадам.

Она захихикала:

– Ты Питер Шобери из «Уоткинс, Коулфакс и Браун».

– Я адвокат?

– Наверное.

Он взглянул на фотографию. Квадратная, маленькая, сделанная в автоматической будке. Примерно десятилетней давности, решил он. Человек на фотографии не слишком походил на Пастора, но и с Питером Шобери не имел особого сходства. С фотографиями так часто бывает.

Тем не менее Пастор мог усилить сходство. У Шобери прямые темные волосы, короткая стрижка.

– Не одолжишь мне резинку для волос? – спросил Пастор.

– Конечно.

Роза сняла резинку, которой были собраны волосы, и встряхнула ими.

Пастор собрал свои волосы в хвост, закрепил резинкой и надел очки. Потом показал Розе фотографию.

– Ну, как тебе моя вторая личина?

– Хм-м. – Роза перевернула документ. – По этой штуке тебя впустят в центральный офис, но в оклендское отделение – вряд ли.

– Пожалуй, я переживу.

Она ухмыльнулась.

– Папа, а где ты это раздобыл?

Он приподнял одну бровь.

– Взял взаймы.

– Ты вытащил бумажник?

– Вроде того.

Пастор видел, что Роза отнеслась к его словам как к шутке. Он не стал разубеждать дочь, пусть верит в то, что ей нравится. Он посмотрел на настенные часы.

Одиннадцать сорок пять.

– Ты готова?

– Конечно.

Они быстро дошли до федерального здания, мрачного серого монолитного блока из гранита, занимающего целый квартал. В вестибюле им пришлось пройти через металлический детектор, и Пастор порадовался, что избавился от ножа. Он спросил у охранника, на каком этаже находится офис ФБР.

Они сели в лифт и поехали наверх. Пастор был возбужден так, словно нанюхался кокаина. Опасность помогла ему полностью сосредоточиться.

Если лифт сломается, я смогу подпитать его своей психической энергией.

Пастор решил, что ему лучше быть самоуверенным, может быть, даже бесцеремонным, раз уж он играет роль адвоката.

Он ввел Розу в офис ФБР, и по указателю они направились в зал для пресс-конференций. В дальнем конце размещался стол с множеством микрофонов. Возле двери стояли четверо высоких мужчин в дорогих деловых костюмах, белых рубашках и строгих галстуках. Наверное, агенты.

Если бы они знали, кто я такой, то без малейших колебаний пристрелили бы меня.

Сохраняй хладнокровие, Пастор, – они не умеют читать мысли, им ничего о тебе не известно.

Парни оказались выше Пастора, рост которого равнялся шести футам. Он сразу же понял, что командует здесь немолодой мужчина с тщательно причесанными густыми волосами, тронутыми сединой. Он разговаривал с человеком с роскошными черными усами. Двое молодых сотрудников уважительно слушали.