Тот кивнул.

– Нам всем известно, каким человеком был Энрико Монтини.

Мисс Генри подавила зарождающийся вздох.

– Я много думала, но Габриэла ничего плохого о нем не говорила. И я не собиралась поднимать тему.

– Долго об этом она никогда…

Нат изучающе смотрел на нее.

– Мы нашли печать.

Глаза мисс Генри расширились.

– Она была среди вещей ее брата. – Он помолчал. – Но у нас нет оттиска.

– Ох, – отмахнулась женщина, – он у меня.

– У вас? – изумился Нат.

– Я подумала, что так будет безопаснее для Габриэлы. К тому же на меня бы никто не подумал.

– Безопаснее? – Голос Ната отражал всю бурю эмоций. – Кто бы ни был в доме прошлой ночью, скорее всего он искал именно оттиск! Вряд ли Габриэла могла чувствовать себя в безопасности после того, как заявила, что оттиск у нее.

– Да, возможно, в этой части плана я допустила ошибку, – резко сказала мисс Генри.

– Я думаю, – прервала их графиня, – что сейчас, не считая отдыха, Габриэла больше всего нуждается… – она многозначительно посмотрела на сына, – в своей семье.

Мисс Генри кивнула:

– Если не считать меня и Малдунов, у нее нет семьи.

– Нет, мисс Генри, – твердо возразила графиня, – у Габриэлы большая семья.

– Вы говорите о семье ее матери?

Графиня снова кивнула.

– Она им не нужна.

– Напротив. Они годами пытались найти ее. – Мать сделала паузу. – Им сказали, что она мертва.

Несколько секунд мисс Генри молчала, затем в ее глазах промелькнуло понимание.

– Энрико! – Она взглянула на Ната. – Чтобы контролировать ее состояние?

Нат пожал плечами:

– Возможно.

– Тетя Габриэлы – одна из моих давних подруг, – продолжала графиня. – Сейчас она в Париже с сестрой и дочерью. Как Кэролайн написала мне в последнем письме, они возвращаются послезавтра и прибудут в Дувр к полудню. После этого они собираются заехать в поместье Кэролайн, а потом вернутся в Лондон. – Она бросила взгляд на Ната. – Мы можем поехать утренним поездом. Перехватим их в Дувре и привезем сюда.

– Мы? – усмехнулся Нат. – Я никуда не поеду. Почему бы просто им не телеграфировать?

Графиня нахмурилась.

– Такие новости не доверяют телеграмме.

– Я не оставлю Габриэлу.

– Тебе нельзя ее беспокоить, помнишь? – Она повернулась к мисс Генри. – Доктор рекомендовал ей принимать как можно меньше посетителей и запретил волноваться.

– Я и не собираюсь ее беспокоить, – не унимался Наг.

– Не сомневаюсь, – фыркнула мисс Генри.

– Если тебя здесь не будет, тебе это точно не удастся. К тому же, судя по всему, она проспит несколько дней. Мы вернемся до того, как она узнает о нашем отъезде, – строго добавила мать. – Натаниэль, сейчас ей нужна семья. Нужно знать, что рядом есть люди, которые о ней позаботятся.

– Я о ней позабочусь!

– Она потеряла брата, которого считала единственным близким человеком. Каким бы он ни был, она его любила. Теперь она потеряла дом. Так будет лучше. Может, не для тела, но для сердца. Ты же понимаешь. – Она наклонилась к сыну, накрыла его руку своей и посмотрела ему в глаза. – Сделай это для нее.

Леди Уайлдвуд выпрямилась.

– Полагаю, мисс Генри пожелает остаться с Габриэлой?

– Разумеется, – кивнула та.

– Так как у вас и мистера Малдуна нет крыши над головой, вы можете оставаться здесь столько, сколько необходимо.

– Это очень благородно с вашей стороны… – Мисс Генри задумалась. – Раз уж мы решили не волновать Габриэлу, думаю, когда она проснется, не стоит говорить ей, что вы собираетесь сделать. Правда может оказаться слишком большим потрясением для нее. До сих пор она говорила, что и знать не хочет семью матери, но я-то знаю, что думала она по-другому.

– Мисс Генри, – мягко начала графиня. – Она вернулась в горящий дом, чтобы отыскать письма матери. Этот поступок говорит о ее истинных чувствах лучше слов.

Мисс Генри кивнула:

– Именно так.

– Что ж, решено. – Графиня широко улыбнулась.

– Нет, – Нат переводил взгляд с матери на мисс Генри и обратно, – ничего не решено. Собрание контрольной комиссии закончится через два дня, в полдень. Если нас там не будет, мы навсегда упустим возможность показать Контрольному комитету оттиск! Габриэла хотела это сделать. Ради этого она и старалась.

– Она старалась ради писем. Они… – Мать упрямо вздернула подбородок. – Они важнее.