«И как я могу больше доверять тому, что чувствую, чем тому, что думаю? Это подлинный инстинкт прокладывает себе путь через клубок потерянных воспоминаний и ненадежных чувств, или просто несговорчивая решимость не сдаваться, пока работа не закончена?»

Могло быть и то, и другое. Или ни то, ни другое.

Эш снова привлек ее внимание, сказав:

— Слушай, мы оба знаем — или, по крайней мере, надеюсь, ты знаешь — что я не хочу, чтобы ты уезжала. Я собрал все аргументы, которые мог придумать, чтобы тебя перевели сюда, может быть, в Чарльстонское отделение ФБР. Но ты сказала, что подумываешь взять все шесть недель отпуска, так что я решил, что у меня есть немного времени, чтобы изложить свои доводы.

Моментально отвлеченная — что не удивительно, учитывая текущее состояние ее ума — Райли сказала:

— Шесть недель? Я сказала, что подумываю остаться — почему? — еще на две недели?

Он кивнул.

— В субботу будет уже четыре недели, как ты здесь.

— Но это тоже не имеет смысла, — пробормотала она. К прошлой воскресной ночи она должна была узнать, что Бишоп и вся остальная команда были потрясены этими случаями. Она могла и не отметиться у него, но у нее была привычка вести учет деталям, где бы она ни была, и она не могла вообразить себе ситуацию, в которой могла бы рассматривать увеличение своего «отпуска», зная, как экономно были распределены ресурсы ООП.

— Большое спасибо, — сказал Эш.

Райли покачала головой.

— К нам это не имеет никакого отношения. На данный момент Бишоп расследует дело о серийном убийце в Бостоне, ежедневно давая пищу национальным новостям, и другие команды были также заняты; ООП сейчас работают на пределе своих возможностей. Не в моем духе решить остаться здесь для того, что считалось незначительным и неофициальным расследованием.

— Незначительным?

— В общей схеме, точно. По крайней мере, до того происшествия в субботу. До того момента у нас была только пара поджогов, порча имущества; никто не пострадал, и в этом деле Джейку и его людям не требовалась моя помощь. Почему бы я осталась здесь, зная, что я срочно нужна в другом месте? Только если …

Эш пристально смотрел на нее.

— Только если?

— Только если я знала, что, какой бы неопасной ни выглядела ситуация на поверхности, инстинкты Гордоны были верны, и здесь происходило что-то очень опасное. Ты уверен, что все, что я тебе рассказывала, указывало на …

— «Ничего важного», полагаю, это твои точные слова, — он нахмурился. — Хотя, если судить по твоему … поступку … с субботы, ты могла говорить мне это, одновременно веря совсем в другое, и я бы никогда этого не узнал. Скорее всего.

Она вздохнула.

— Я знала, что нас снова ждет этот разговор.

— Райли …

— Эш, я не могу извиняться за то, что не верила тебе в течение тех первых недель, потому что я не уверена, что было что доверять. Или если было, почему я решила держать все в себе. И с тех пор как я проснулась в понедельник, большую часть времени я провела просто пытаясь выяснить, вернутся ли мой ум и чувства когда-нибудь к тому, что я называю нормой. Мне жаль, если я тебя рассердила. Мне жаль, если причинила тебе боль. Но хотя бы на минуту поставь себя на мое место и подумай об этом. Если ты понятия не имел, почему сделал что-то нехарактерное для тебя — почему ты сделал много чего, что было нехарактерно для тебя — насколько быстро ты отодвинешь в сторону все свои сомнения и доверишь все женщине, неожиданно оказавшейся в твоей постели?

Через некоторое время он вздохнул и кивнул.

— Хорошо, все ясно.

— Спасибо, — частично себе пробормотала она. — Я просто хотела бы быть уверенной, что мы не будем повторять все это завтра. Термин «дежа вю» обрел теперь для меня новое значение.

— Ты считаешь, что будут еще провалы?

— Я не знаю, что думать. За исключением того, что через что бы я ни проходила, это не похоже ни на что известное мне. Провалы и потерянное время довольно часты среди экстрасенсов. На самом деле, они довольно банальны. Но они имеют тенденцию представлять собой либо полную бессознательность, либо радикально измененное поведение.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что если ты и все остальные здесь не заметили ничего странного в том, как я себя вела во время потерянного мною времени, это может означать только то, что я фактически не потеряла те часы. Я действовала. Я была здесь, делала нормальные вещи. Я была самой собой. Но потом, по какой-то причине те воспоминания и опыт … перестали существовать для меня. Я потеряла восприятие их реальности.

— Почему для меня это звучит намного страшнее?

— Возможно, по той же самой причине это кажется намного страшнее. Потому что то, как мы воспринимаем мир — это наша реальность. И если я потеряла это, пусть даже какую-то часть, тогда … я не могу доверять тому, что думаю или чувствую … или верю. Особенно сейчас. Сейчас это не просто дыры; мой мозг, очевидно, начал заполнять эти дыры, пустые места, добавляя воспоминания, абсолютно нереальные.

— Предположим, ты можешь доверять мне, — заметил он.

— Я вынуждена верить тебе, — ответила она категорично. — Мне нужно что-то крепкое, за что можно держаться, якорь для меня. И это ты. Потому что ты у меня в кровати. Потому что до того, как все это началось, я очень доверяла тебе. Для меня это не случайность, на тот случай, если я этого не упоминала. Секс. Итак, то, что ты мой любовник, означает, что я полностью тебе доверяла с тех пор, как встретилась с тобой. Я могу не помнить почему, но мне приходится верить этому. Я вынуждена держаться за это. Ты мой путь спасения, Эш.