— Что я делала? — спросила Райли низким, хриплым голосом, удивившим ее саму.

— Ты стала белей снега, — мрачно ответил он и хмуро на нее посмотрел. — Потом что-то выкрикнула, но я не разобрал слов. К тому времени, как я подбежал, ты дрожала всем телом, — Эш поднял руку и прикоснулся к щеке Райли, показывая ей влагу на кончиках пальцев, — и плакала.

— Странно, — Райли уставилась на доказательство собственных слез. — Не понимаю, откуда слезы. Я была напугана, но…

— Ты испугалась? Что, черт возьми, случилось?

Райли посмотрела ему в лицо, чувствуя себя совершенно обессиленной, и изумленно сказала:

— Я… я видела, что здесь произошло. По крайней мере, думаю, что видела.

— Убийство?

— Да. Только… — Райли постаралась собраться с мыслями. — Только все неправильно. Его не пытали. И кровь не могла полностью покрывать алтарь, так как на нем кое-что стояло, почти полностью закрывая камень. И слишком много шума, кто угодно мог услышать. Все было … неправильно. И что они говорили, и что делали. Слишком многое не так.

— Райли, ты хочешь сказать, что у тебя было что-то вроде видения?

— Да, мне так кажется. Раньше у меня никогда не было ничего подобного, но другие сотрудники ООП рассказывали о видениях. Только все в нем неправильно, Эш. Отдельные кусочки не складываются. Да и вся церемония скорее выглядела как сцена фильма ужасов.

Эш понял с полуслова.

— Слишком преувеличено? Неправдоподобно?

— В некоторой степени. Как будто человек, который ничего не знал о сатанизме, воображал, как бы это могло быть. Или знал, но хотел… хотел превратить в совершенно дьявольское действо.

— Может быть, одна из тех ненормальных групп, о которых ты упоминала раньше?

Райли покачала головой.

— Не знаю. Может быть. Пока я только знаю, что ни о чем подобном не слышала. Человеческая жертва сама по себе редкость. Добавь к этому дьявольскую церемонию, во время которой двое сношаются в гробу, а сверху на них льется кровь обезглавленного человека…

— Сношаются в… Иисусе, Райли.

— Поверь, это смотрится не менее кошмарно, чем звучит. Из того, что я услышала, стало понятно, что целью ритуала является обретение темной силы через жертвоприношение и секс.

— Силы для чего?

— Не имею понятия. Но должны быть причины проведения ритуала, необходимость в особой силе и мощи.

— Как и с поджогом? Попытка привлечь природные силы?

— Да, и в адских количествах. Не могу себе представить, зачем человеку понадобилось столько энергии, но…

Внезапно она почувствовала резкий упадок сил и поняла, что ее собственные энергетические запасы подходят к нулю.

— Райли?

— Все в порядке, Эш. Я только…

Райли рывком села, сердце колотилось как сумасшедшее. Она почти сразу узнала свою спальню. В комнате, освещенной только лунным светом, стояла глубокая тишина. Рядом в кровати мирно спал Эш.

Часы на прикроватной тумбочке показывали полшестого утра.

О, Боже!

Райли выскользнула из кровати и с леденящим чувством дежа вю подобрала с пола и надела свою ночную рубашку.

«Неужели снова? Только не это».

Она прошла в гостиную, нашла пульт и включила телевизор. Руки так тряслись, что оказалось невероятно трудным нажать на нужную кнопку.

Си-Эн-Эн подтвердил ее опасения. Наступил четверг.

На этот раз из памяти исчезли восемнадцать часов.

Райли пыталась думать, пока не осознала, что ее запасы энергии настолько истощились, что она буквально еле держится на ногах. Она пошла на кухню и выпила апельсинового сока прямо из упаковки, потом съела два энергетических батончика, один за другим, почти не пережевывая их и совсем не ощущая вкуса.

У нее возникло ужасающее чувство, что она совсем потеряла над собой контроль.

«Я не просто теряю время. Я теряю себя».

Она съела третий батончик и допила сок, ожидая, пока кофеварка сделает свою работу, и к тому времени, как в дополнение к калориям появился кофеин, она почувствовала, что уже тверже стоит на ногах.

Физически, по крайней мере.

«Что со мной происходит?»

Последнее, что она помнила — события на поляне, потом краткий разговор с Эшем. Она подумала, что он что-то ей сказал, спросил у нее что-то, а потом …

Здесь. Сейчас.

Не было никакого повода, никакого определенного слова или действия, на которое она могла бы указать как на причину этих … провалов. В один миг она просто беседовала с кем-то — по крайней мере, насколько возможно было просто беседовать о работе — а в следующий миг пролетели часы.