забрали в милицию, а потом отправили в дурдом.

— Бог ты мой… — в ужасе пробормотала Ольга, — представляю, каково вам было иметь

такую подружку.

— Да, — ответил Алексей, прижав жену к себе и машинально запустив руку в её

волосы. — Поверь мне, солнышко, это ни с чем нельзя было сравнить.

Ольга широко раскрытыми глазами вглядывалась в фотографию, а Алексей гладил её

по голове и думал о том, что волосы её слишком светлые. И не такие шелковистые

как у Евы. Ручейки… Скользящие между пальцев…

Ева…

Георгий

Пляж. Море весело плещется у самых ног. Со всех сторон слышен детский смех.

Дети, сотни детей резвятся в песке у самой кромки воды. Визжат, гоняются друг за

дружкой, строят песочные замки. Всем весело. Герке тоже весело. Он маленький,

как и все вокруг. Копается в мокром песке и улыбается солнышку.

Но что это!

Чёрная страшная туча закрывает вдруг полнеба. Море из бирюзового вмиг становится

каким-то свинцовым и тревожным.

— Чудовище!!! — кричит кто-то. — Спасайтесь, скоро выйдет чудовище!!!

Дети с воплями бросаются врассыпную, и скоро на берегу остаётся один Герка. Он с

растерянным видом сидит на песке возле медленно оседающего песочного замка и

пристально вглядывается в свинцовую даль. Другие дети стоят позади него, очень

далеко, и будто ждут чего-то. Герка не видит их, но знает, что они там. Они

всегда там. Не могут убежать, потому что им интересно, что же произойдёт с ним,

которого они бросили на берегу. Герка знает, что скоро из воды появится

чудовище. Нужно спасаться пока не поздно, но он не может. У него тело совсем

маленького ребёнка и он, кажется, не умеет даже ходить. Страшно, никогда в жизни

не было ему так страшно. Но избежать встречи с чудовищем не возможно. И Герка не

помнит, чего оно хочет, зачем выходит из моря и как себя нужно вести, чтобы

спастись. Всё это уже было много раз, но он ничего не помнит. Вот оно появилось

уже из воды и плывёт к мальчику. Герка чувствует приближение этой неотвратимой

мощной силы, но не может разглядеть никаких внешних очертаний. Просто размытое

пятно, будто не имеющее постоянной формы. Но у чудовища, Герка точно знает, есть

острые стальные когти. Оно уже вышло на берег и медленно, невыносимо медленно

приближается к сжавшемуся в комочек мальчику. С каждой секундой чувство

обречённости охватывает его всё сильнее. Но что-то ещё примешивается к этому

чувству. Какая-то сладкая томящая связанность с этим чудовищем, о которой не

знают ни ждущие его крови дети, ни свинцовое море, ни даже всезнающее, виновато

выглядывающее из-за тучи солнце… Когда чудовище останавливается, накрыв мальчика

своей тенью, он закидывает голову, и с ужасом замечает огромный стальной коготь,

тянущийся к его горлу. Он не знает. Разорвёт оно через секунду его шею или

пощадит. Ему страшно, но… Он покорно прикрывает глаза и чувствует, как сладкая

истома разливается по его телу. Он вздрагивает, ощутив прикосновение холодного

металла и, не открывая рта шепчет:

— Я твой, всё в твоих руках, я твой…

Острый коготь бережно сползает по его шее, не оставляя даже следа. Только жгучую

пульсацию где-то внизу живота… Герка слышит свой собственный сдавленный стон и

открывает глаза.

Чёртово утро. Солнце уже давно нагло заглядывает за занавеску.

Значит, опять просто сон.

Георгий закрывает глаза и с головой накрывается одеялом. Этот повторяющийся

кошмар немного испугал его своей реалистичностью, но почему-то Герке мучительно

хотелось нырнуть туда снова. Ещё раз ощутить ту сладкую негу, тепло, разлившееся

по телу, когда коготь той твари коснулся его кожи. И не надо этих птичек,

щебечущих за окном, и этого воскресного утра, первого утра в этом месяце, когда

можно выспаться вместо того, чтобы лететь на работу. Дайте только тот безумный

пляж со злобными детьми и жутким монстром.

Этот сон он видел не в первый раз. Но каждый раз всё заканчивалось на самом