отношении тебя наш блистательный Жорик забыл все приличия. О его симпатии к тебе

знала чуть ли не вся наша школа (а Жорик был личностью известной, надо

заметить). Тогда я принял эту его открытость за излишнюю самоуверенность, но

сейчас понимаю, что он был просто ослеплен и не видел ничего вокруг. Наверное, я

так и не узнаю, что же заставило его настолько потерять голову. Неужели только

доступность, которую он каким-то образом учуял в тебе? Но если это так, тогда он

должен был быстро остыть. По каким-то непостижимым для меня причинам, ты

довольно долго избегала его. Казалось даже, что тебя раздражает его внимание.

Это было так странно, ты признавалась в любви мне, некрасивому рыжему очкарику,

на которого не посмотрела бы, наверное, ни одна девчонка на свете, даже окажись

он единственным мальчишкой на планете, и в то же время без сожаления отталкивала

от себя самого звездного мальчика всех пятых классов.

Так продолжалось долго. Достаточно долго. Но в какой-то момент я понял, что ты

позволила ему стать твоим. Внешне почти ничего не изменилось и никто кроме меня

не смог бы уловить некую оттепель в ваших отношениях. Просто между вами

установилось вдруг равновесие. Он перестал дергаться, а ты перестала с ним

огрызаться. И очень скоро почти все свободное время мы стали проводить втроем.

Наши с тобой отношения ничуть не изменились. Правда, теперь ты реже тащила меня

в постель, но от этого, поверь мне, я только задышал свободнее. Меня вполне

устраивало, что эту неприятную повинность взял на себя Герка.

Нонсенс! Но мы трое прекрасно ладили. Ты подружила нас с Геркой, хотя до этого

мы, кажется, не сказали друг другу и пары слов, хотя проучились вместе с первого

класса. Он попросту не замечал меня, а мне самому Жорик всегда казался существом

из другого измерения, где у людей нет проблем, и куда лично мне путь закрыт.

Словом, мы просто не существовали друг для друга. Пока не появилась ты.

Благодаря тебе мы невольно сблизились и обнаружили, что у нас много общих

интересов помимо тебя. Как ни странно, мы стали почти что друзьями.

Я с теплотой вспоминаю наши частые прогулки по набережной. Герка или я, это было

как-то не важно, держал тебя за руку (по-моему, это была единственная вольность,

которую ты позволяла, когда мы были вместе), и мы часами бродили вдоль реки,

что-нибудь увлеченно обсуждая. Да, все-таки были вещи, которые я могу вспоминать

без боли.

Но если бы мне дали прожить жизнь сначала, кое-что я бы изменил.

Например, спас бы от тебя Алешку…

Это звучит дико? Но послушай…

Он действительно был твоим грехом. Злом, которое ты совершила. Зачем, милая моя

девочка, зачем? Разве мало тебе было наших душ, над которыми ты безраздельно

властвовала! Или тебе просто захотелось заполучить кого-то, кого ты окончательно

сможешь растоптать…

Иногда мне кажется, что в моих силах было уберечь его от тебя.

Мы с Алешкой выросли в одном дворе и знакомы были с пеленок. Когда пошли в

школу, то попали в один класс, и, не смотря на то, что школьной иерархии стояли

на разных полюсах — Алешка прирожденный лидер, староста класса, спортсмен,

отличник, а я незаметный тихоня, это нисколько не помешало нашей дружбе. Своим

авторитетом он прикрывал меня от нападок одноклассников и, что особенно мне

льстило, считал меня умным парнем, интеллектуалом, так сказать, а не просто

размазней. В общем, мы всегда отлично ладили.

Конечно, он сразу почувствовал, когда в моей жизни появилась ты. Всей правды

Алешка, понятное дело, даже представить себе не мог, но перемены во мне заметил.

"Что с твоими оценками! — кричал он на меня. — Почему тебя не было на

субботнике, я краснел за тебя перед Галиной Дмитриевной!.. Ты прогулял два

урока! Хочешь, чтобы тебя вообще из пионеров выкинули?! Да что с тобой!!!"

Такой вот он был смешной, наш Алешка. Настоящий пионер-герой. Очень правильный,

искренне верящий в те старые идеалы и прочую дребедень, которой нам активно

забивали голову. Он, как и Герка не был обделен вниманием наших девчонок, но вот