— Надо со Стариком кончать, — спокойно ответил Роман.

— А при чем здесь я?

— Неужели ты забыла, что была любовницей Дьячкова? — со смехом спросила Рита. — Когда Роман сказал мне, что, мол, моя сестра была со Стариком в очень близких отношениях, я не поверила. Ведь Тонька Спица, с тех пор как заволокла его на себя, никого из баб близко к Илюше не подпускает. Но теперь-то мне ясно! Уж кто-кто, а Кубинка запросто могла и с Илюшей переспать. Особенно если ей что-то нужно было от него.

— Ты про кого? — не понял Роман. — Кто такая кубинка?

— Просвети братца, — подмигнула Рита Эле.

— Кубинка — мое прозвище по институту, — нехотя призналась Эля. — А ее, — она кивнула на Лукину…

— Испанкой звали, — опередила Рита. — Потому что мы были самые заметные, каждая на своем факультете. Да, — она зло прищурилась. — Приехала одна наша с тобой знакомая.

— Кто? — спросила Эля.

— Кэт, — процедила Лукина.

— Тогда нужно увидеться с ней, — решила Эля. — Потому что мимо этой стервы ожерелье пройти не могло. Уж она-то знает, где оно.

— На хрен она нужна, ваша Кэт, — буркнул Уж. — Надо думать, как Старика убрать.

— Зачем? — повернулась к нему Рита.

— Он тоже устроил охоту за ожерельем. К тому же не зря Дьячков в столицу прикатил. Его парни уже начали на Рижском мои ларьки трясти…

— Черт с ними, ларьками! — выкрикнула сестра. — Если Старик узнает, что мы что-то против него замышляем, нас на кусочки порвут!

— Его дочка, Нинель, послала людей в Киров, — негромко проговорила Рита, — чтобы встретили Психа с Лютым.

— А при чем здесь Лютый? — не поняла Кубинка.

— Люди Дьячковой устроили побег Лютому и ждали его и Психа, — объяснила Лукина. — Но Смирнов, видно, что-то учуял и не пришел туда.

— Кто учуял? — удивилась Эля. — Лютый?

— Псих! — раздраженно поправила ее Рита.

— Странно, — покачала головой Кубинка. — Лютый никогда ни под чью дудку не плясал. Среди уголовников, после того как отошел от Пузыря, он довольно авторитетный. Псих тоже. Не будет Лютый играть против такого же козырного фраера.

— А на кой хрен он в побег пошел, да еще с убийством? — ехидно спросила Рита. — Ведь ему сидеть-то осталось не так уж и много. А они часового пришили. Автомат забрали.

Кубинка удивленно вскинула брови:

— Не может этого быть! Лютый не дурак, чтобы вместо оставшихся трех лет лагеря под расстрел попадать.

— У нас мусор с Петровки на коротком поводке, — усмехнулся ее брат. — Вот он нам и рассказал по секрету.

— О них уже розыскные плакатики развешаны, — подал голос Уж. — С фотомордами.

— Я слышала, Задворского убили, — немного помолчав, начала Эля. — Не вы?

— Нины Павловны работа, — засмеялась Лукина. — Один воришка попался, он и сдал Задворского. А тот, дурак, нам позвонил. Мол, делайте что-нибудь, или с потрохами сдам. Мы Дьячковой об этом, правда, не так сказали. А она ведь с ним в постели частенько баловалась. Вот и послала своих людишек. И жулика того, Вьюна, — вспомнила она кличку уголовника, — в тюрьме угрохали. Но здесь наверняка без Черкесов не обошлось! — сказала Рита.

— И это… Ты Гюнтера давно видела? — вдруг спросила Эля.

— Дней десять назад, — помолчав, все же решила ответить Лукина.

— А что это за ожерелье? И почему его все ищут?

Не отвечая, Рита с расческой подошла к зеркалу. Увидев припухшую нижнюю губу и две царапины на щеке, бросила злобный взгляд на Элино отражение.

— Я тебе, сука, это припомню! — прошептала она. «Правду об ожерелье вам знать рано», — мысленно ответила брату с сестрой Лукина, а вслух переспросила: — Что за ожерелье? — Пожав плечами, сказала: — Я точно не знаю. Курт говорил, узнай, у кого оно, а подробнее ничего не объяснил. Но мол, как только что узнаешь, сообщи. Я сразу приеду.

— И сколько он за него заплатит? — небрежно спросил Роман.

— За информацию о нем, честную информацию, — спокойно уточнила Лукина, — двадцать пять тысяч долларов.

Брат и сестра, открыв рты и округлив глаза, удивленно застыли.

— Только за информацию? — наконец спросил Роман. — А сколько же оно само стоит?

— Не знаю, — продолжая причесываться, пожала плечами Рита. — Про это он не говорил. — И неожиданно жестко спросила: — Людей послал?

— Конечно, — еще не оправившись от удивления, он кивнул. — Еще вчера.