Шрифт:
Утонуть он не боялся. Разве только если совсем потеряет силы и свалится навзничь, в болото головой. Но это еще не скоро… Однако сколько же придется так сидеть? До утра? Пока кто-нибудь из жителей Земляного Вала не появится на берегу? А на фиг он здесь появится даже утром?… Кричать? Но кто услышит его сейчас? И к тому же… стыд был сильнее страха и боли. По крайней мере, пока…
Вспышки делались чаще, и уже крепко погромыхивало. Упало несколько увесистых капель… Вспыхнуло опять (на этот раз оранжево, как там, от взрывателя), и тогда Инки почудилась на берегу чья-то фигура.
Инки пересилил себя и все-таки крикнул:
— Эй!..
Опять полыхнуло (уже белым светом). Инки увидел, что человек идет к нему.
Это был мужчина. Он шагал, раздвигая ногами грязь, воду и траву. Рогоз громко шелестел по его штанам. Ближе, ближе… Он остановился над Инки…
И тогда Инки понял, что это Егошин.
Егошин вроде бы не удивился. Сказал с высоты роста:
— Ты чего здесь?…
— Застрял, — сказал Инки, глядя на егошинский силуэт. — Шел и застрял, вот… Кажется, там коряга…
Егошин с размаха нагнулся, опустил в болото руки в длинных рукавах форменной рубахи. Инки ощутил, как ладони Егошина взялись за развилку.
— Ну-ка… — крякнул Егошин. Мускулы у него были не то что у Инки. «Драконья челюсть» упрямилась лишь несколько секунд. Инки выдернул ногу…
— Встать можешь?
— Могу… — буркнул Инки (лишь бы не зареветь). И встал. — Ой…
— Что? Вывихнул?
Но не было вывиха. И даже боли не было. И охнул Инки просто от измученности. Пошатнулся. Егошин легко вскинул его на руки.
— Пусти, я сам пойду.
— Сиди уж. Доходился… — Егошин понес его к суше. — Как ты здесь оказался-то?
Он говорил не сердито, держал Инки мягко, даже покачивал слегка. Инки почуял, что очень не хочется ему снова оказаться на ногах и шагать самому. Егошин повторил вопрос:
— Чего тебя сюда занесло?
К Инки пришло спасительное объяснение:
— Альку искал… Он часто убегает в камыши, я думал, что и сейчас…
— Вы с Алькой два сапога… Хотя он-то дрыхнет на твоей кровати, а ты увяз тут… Прорастал бы здесь, как болотная лилия, до утра, если бы я не догадался…
— А… как ты догадался?
Вопрос, кажется, смутил Егошина.
— Интуиция, значит… Кое-что знаю про тебя, не первый день вместе живем. Прикинул в голове, где у тебя самые любимые места для прогулок. Вот и стал их обходить, когда увидел, что тебя дома нет… Хотел к твоим дружкам зайти, да не решился среди ночи-то…
Инки вдруг задремал у Егошина на руках. И очнулся только перед крыльцом.
— Приехали… Ступать можешь?
Инки потоптался. Бодро сказал, что может.
— Ну, пошли…
В прихожей Егошин включил свет. Оглядел Инки от босых ступней до макушки. Вдвинул его в клетушку-ванную, зажег лампочку и здесь. Взял Инки за бока, поставил в ванну под дырчатую тарелку душа.
— Отмывайся, пока не стал головастиком… — Плавным взмахом он освободил Инки от пятнистой футболки, взялся за шортики.
— Ты уйди, я сам!
Даже матери Инки давно не позволял купать себя голышом. А тут посторонний дядька. Хотя и знакомый, но чужой…
Егошин не спорил, прикрыл за собой дверь. Инки скинул все, пустил сверху тепловатые струйки (остаток из нагретой днем колонки). Дверь приоткрылась, просунулась рука Егошина с красной тряпицей.
— Возьми сухие трусики…
— Брось на пол, я подберу.
Егошин опять послушался. Мокрый Инки подобрал трусы, запер дверь на щеколду, снова полез под душ. С минуту повертелся под ним и почувствовал, что отчаянно хочет спать. Полотенцем растер на себе не смытую полностью грязь, натянул трусы, пошел к себе, ничком бухнулся на одеяло. Спавший там Альмиранте подвинулся и дружелюбно муркнул.
Заглянул Егошин.
— Ты как? Живой?
— Вроде… А м… мама… она не дома?
— Задержалась в гостях, позвонила, что приедет под утро…
«А почему без тебя-то?» — вздумал было спросить Инки. И стремительно уснул.
Лисья гора
Под утро Инки приснился Земляной Вал, не такой, как на самом деле, а более сказочный. Домики были причудливее, чем на самом деле. На болоте по сторонам подымались гроздья белых соцветий, а вдали туманно виднелись какие-то башенные строения. Дорога на Валу была удивительно гладкая. Инки и Гвидон катили по ней на велосипеде, и колёса ни разу не тряхнуло.