Дробина Анастасия
Шрифт:
Голос Кузьмы вдруг сорвался. С минуту Митро молча, в упор смотрел на него. Затем подошел, тронул за плечо. Кузьма судорожно вздохнул, сел на лавку, уронил голову на стол, прямо в ворох рассыпанных Ильей карт. Митро, глядя в стену, похлопал Кузьму по спине. Вполголоса сказал:
– Да что я тебя – привяжу? Делай, как знаешь, чаворо. [57] Может, так и правда лучше будет… Да что ты отворачиваешься, не чужие чай… Плачь, дурак, не бойся. Может, отпустит немного…
57
Мальчик.
Уходил Кузьма на рассвете. Провожали его только Илья и Митро: будить остальных Кузьма не велел. Утро было ясное, прохладное. Над Живодеркой занимался розовый свет, в бледном небе отчетливо обрисовывались кресты церквушки. Тающий серп месяца падал за Садовую, через улицу тянулись едва заметные тени заборов, деревьев. Где-то на Малой Грузинской слышался одинокий голос ранней молочницы: «Малако, малако, утрешнее малако-о-о-о!»
– Арапо, ты Яков Васильичу скажи…
– Без тебя, сукин сын, знаю, что ему сказать. У тебя деньги есть?
– А как же…
– Уж не врал бы на прощанье-то. Держи вот это, на первое время хватит. Держи, не зли меня!
– Верну.
– Эх, Кузьма… – Митро обнял его за плечи. – Ладно, морэ, ступай. Если что – тебя тут всегда ждут.
– Спасибо, Арапо. Век не забуду, сколько ты со мной промучился. Прости уж, не со зла…
– Не за что.
Кузьма повернулся к Илье. Протянул руку.
– Будь здоров, Смоляко. Не поминай лихом. Может, свидимся еще.
– Даст бог. – Илья взглянул в его глаза, и по сердцу полоснуло холодом. С минуту он колебался; затем торопливо заговорил: – Послушай, Кузьма, вот еще что… Я бывал у Данки-то в Крестовоздвиженском. Она мне родня все-таки… Она про тебя все время добром вспоминала. И это она прикидывалась, что тебя на улице не узнает… Вот.
Кузьма усмехнулся. Повторил:
– Будь здоров, Смоляко. – Повернулся и не оглядываясь пошел вниз по Живодерке.
Когда Кузьма скрылся за углом, Митро присел на ступеньки крыльца. Сорвал ветку сирени, протер влажными от ночного дождя листьями лицо. Тихо спросил:
– Зачем ты ему сказал-то это?
– Так… – Илья сел рядом. – Подумал: Данка одна сейчас, ждать ей нечего. Кто знает…
– Может, и так. – Митро посмотрел на пустую улицу. – А она правда его вспоминала?
Илья не ответил. Митро тоже промолчал. А небо все больше светлело, и над розовеющими куполами церкви Великомученика Георгия поднималось солнце.
Глава 12
В середине августа резко похолодало. Над Москвой зависло свинцовое небо, в переулках свистел ветер, то и дело начинал накрапывать мелкий колючий дождик. Купеческие сады в Замоскворечье загорелись шиповником и гроздьями поспевшей калины, клены и липы на Тверской пестрели желтыми листьями, но птицы в их густых кронах уже начинали смолкать. На прохожих появились осенние пальто и теплые салопы. Солнце, холодное и неприветливое, словно нехотя проглядывало временами в разрывах туч, роняло на мокрые мостовые несколько лучей и пряталось вновь.
В день Кирилла и Улиты большой ювелирный магазин на Кузнецком мосту, несмотря на ветреную погоду, был полон. Свет ламп отражался в паркете пола, на котором топтались десятки ног в лаковых ботинках, штиблетах, шевровых сапожках и изящных замшевых туфлях. Бесшумно, как призраки, носились приказчики. Стеклянные витрины, крытые изнутри черным бархатом, являли взглядам покупателей бриллиантовые кольца и колье, запонки на любой вкус, от дешевых сердоликовых и яшмовых до изысканных сапфировых, браслеты и серьги с изумрудами, гранатовые кулоны, малахитовые кубки и прочую роскошь. Пахло паркетной мастикой, тонкими духами. По блестящему полу, путаясь под ногами посетителей, важно расхаживала дымчатая кошка хозяина.
– Пшла вон, нечисть! – шикнул на нее Яшка. Кошка оскорбленно задрала хвост трубой, не спеша отошла. – Развели зверинец, Порфирий, ей-богу, – сурово сказал Яшка сыну хозяина, стоявшему за прилавком. – Ну, что же, Даша? Что выбираешь?
Стоящая рядом Дашка неуверенно пожала плечами. Пальцы ее теребили изящную золотую цепочку с рубиновым сердечком. Рядом, в открытой витрине, лежали длинные серьги с изумрудными подвесками, кольцо с большим бриллиантом. Чуть поодаль стояли Гришка и Маргитка. Последняя завистливо поглядывала на цепочку в Дашкиных пальцах.
– Хочешь, я ее тебе куплю? – наклонившись, тихо спросил Гришка.
– Да пошел ты… – отмахнулась она. – Яшка ей жених, а ты мне кто?
Официальное сватовство Яшки состоялось в минувшее воскресенье. Сему событию предшествовали долгие и упорные бои в семье Дмитриевых. Уверенность Яшки в том, что отец с радостью согласится засватать за него дочь Ильи Смолякова, разбилась при первом же разговоре с родителем. Митро и слышать не хотел о слепой невестке. Яшка огорчился, но не сдался и в течение двух недель методично жужжал в уши отцу о том, что он всем сердцем желает жениться на дочери Смоляко. Митро сначала отмахивался, потом сердился, потом орал открытым звуком: